На лице самой Наташи читалось облегчение, как будто она до конца не была уверена в итоге этого столкновения.
– Извините, – пробормотал Костас и побрёл обратно наверх. В этот момент раздался автомобильный сигнал, и громкий голос пояснил: «Обед закончен!»
Впрочем, люди не спешили расходиться по своим рядам. Костю ждали, чтобы поздравить. Смеясь, сообщили, что за его эпичным знакомством с будущим тестем наблюдал весь виноградник. И теперь Палыч точно отдаст Натку за него замуж.
Костя сбежал на свой ряд, преследуемый взрывами смеха.
А спустя несколько минут до него донёсся разъярённый рык:
– Какой ещё жених?!
11
День, определённо, не задался.
Нет, я понимала, почему папа на меня орёт. Он этот сорт табака с трудом где-то достал по баснословной цене, проращивал семена, поливал, прятал от палящего солнца, трясся над каждым ростком, а единственная дочь забыла закрыть кур…
Я была виновата. И даже не собиралась возражать. Пусть проорётся, выскажет всё, что думает о моей несознательности, несобранности, несерьёзности и прочих качествах с частицей «не». Если папе в такие моменты не перечить, он быстро выдыхается и становится способен к конструктивному диалогу.
Но сегодня сама судьба была против меня…
Когда я увидела несущегося на нас Егорова, испугалась, что он спятил. А что ещё могла подумать? У него такое лицо было, типа сейчас вас всех тут загрызу. И только когда он оттолкнул от меня папу, мне вдруг стало страшно за самого парня. Потому что отец подобного отношения не спускает. А потом Костас признался, что хотел меня спасти, и я испугалась ещё больше. Для меня неожиданно стало важным, чтобы с Егоровым ничего не случилось. И в тот момент я вовсе не думала о насмешках работников. Я вообще о них забыла.
Пока об этом не услышал папа.
Всё началось по новой. И было непонятно, что испугало отца больше: что я вообще могу вдруг выйти за кого-то замуж или что этим кем-то окажется Егоров.
Очень хотелось спрятаться. От ошарашенного и потому несдержанного отца, от насмешливых взглядов работников, получающих истинное удовольствие от ситуации и ожидающих её разрешения. Я понимала, что развлечений на винограде немного. Но никак не могла ожидать, что сама стану одним из них.
На Егорова я боялась поднять взгляд и вообще больше с ним не разговаривала. Ждала, когда он вслух произнесёт вес винограда, записывала в блокнот и возвращалась к своей работе. Казалось, сам Костас тоже не слишком-то жаждал продолжить общение.
Испугался насмешек? Или моего отца?
Но Валерий Палыч уже давно уехал, а Егоров всё продолжал меня сторониться. А потом и вовсе вдруг начал болтать с Викой и Валей, работавших на соседних с ним рядах. Костас развлекал девчонок какими-то забавными историями, а они радостно смеялись.
Меня это почему-то раздражало.
Вика и Валя приезжали к нам уже третий год подряд. Прежде у нас были хорошие отношения, даже дружеские, потому что они были года на четыре старше меня, жили в небольшом сибирском городке, и раньше в свободное время мы постоянно болтали на самые разные темы.
Сейчас же девушки начали казаться мне напыщенными и неискренними. И даже их смех звучал лицемерно, словно они смеялись лишь для того, чтобы произвести впечатление на Костаса.
А может, мне не казалось, и всё так и было на самом деле.
Впрочем, меня это никак не касалось. Егоров показал себя при первой встрече, да и при второй тоже немало продемонстрировал. Он циничный и беспринципный. От таких парней стоит держаться подальше.
Стоп!
А почему я вообще о нём думаю? Мне нет никакого дела ни до Егорова, ни до красоток, которые вьются вокруг него, вместо того чтобы работать!
Словно подтверждая мои мысли, вдоль рядов раздались голоса и звонкий смех. Я раздражённо бросила в ящик очередную гронку. Она ударилась о бортик и брызнула на меня соком раздавленных ягод.
Я чертыхнулась. На голубой футболке темнели неопрятные пятна. Пришлось взять бутылку с водой, задрать футболку и осторожно поливать, стараясь вымыть сок из ткани.
– А что ты делаешь? – спросил девичий голос.
Я вздрогнула и выронила бутылку. Она ударилась о землю, окатив нас всех фонтаном тёплой минералки.