Мозг отказывался строить логические цепочки, кроме самой древней и ужасной. В ночи кто-то есть, и это несёт нам опасность.
Хлипкий налёт цивилизации слетел с меня как сухие осенние листья под воздуходувкой. Уже не способная ни о чём больше мыслить, я взвизгнула и бросилась назад. В станицу, домой, к папе.
Тут же на мосту дробно застучал металл. Эти звуки я различила даже сквозь оглушающий шум в голове.
Он погнался за мной? Значит, точно маньяк. Как в том сериале, название которого я сейчас ни за что не сумела бы вспомнить. Потому что ощущала себя прямо как его герои: растерянная, дезориентированная, поскуливающая от ужаса.
Когда сзади меня схватили за плечо, развернув на бегу, я наконец завизжала. Громко. Отчаянно. Уже не веря в благополучный исход.
В станице и хуторах залаяли собаки. Рот мне закрыла мужская рука. Отчего паника захлестнула меня с головой. И я начала задыхаться. Ноги стали ватными. В голове поселился мягкий серый туман, медленно втягивая меня вглубь ватной мглы.
– Эй, эй, ты чего?! Наташа! – меня сильно тряхнули за плечи, и мгла начала рассеиваться. Тем более что голос маньяка оказался удивительно знакомым.
– Это ты?! – зло выдохнула я.
В голове мгновенно прояснилось. Меня охватила злость. Я вывернулась из захвата и замолотила кулаками по его груди. Егоров тут же меня отпустил и сделал шаг назад. Но это разозлило меня ещё больше.
– Ты сдурел, что ли! – выкрикивала я, сопровождая каждое слово ударом. – Идиот! Напугал до смерти!
Егоров обхватил меня и крепко прижал к себе, заблокировав руки. Я дёрнулась, но держал он крепко. Тогда вскинула голову, собираясь высказать всё, что я думаю о таком самоуправстве. Но Костас не дал мне этого сделать. Поскольку руки у него были заняты, он закрыл мне рот поцелуем.
В первое мгновение я задохнулась от возмущения. Но это был краткий миг. Он длился лишь один удар сердца, которое застыло, а затем понеслось вскачь. Мой испуг, возмущение – всё было забыто. Их сменили новые эмоции. Сильные. Яркие. Пьянящие.
Наши губы соприкасались совсем не так, как вчера ночью. Без излишней поспешности. Мы пробовали друг друга на вкус. И это нравилось нам обоим. Не знаю откуда, но я совершенно точно это знала. Какой-то скрытой женской интуицией, что ярко расцветала во мне под нежными касаниями губ того, кто мне очень нравился.
– Да говорю тебе, что слышал. Девка визжала.
Голос возник в темноте, заставив нас с Костей замереть.
– Тут где-то.
– Уверен? Тихо вроде.
Голоса приближались. Они шли по той же стороне дороги, где стояли мы. А значит, неминуемо нас заметят.
В станице все меня знали. Да и приезжие работники были в курсе, чья я дочь. Если отцу расскажут, что я ночью целовалась с Егоровым у моста…
– Бежим, – шепнул он мне на ухо, увлекая за собой.
Ни секунды не раздумывая, я доверилась Косте. Он помог мне спуститься в глубокую канаву, густо поросшую травой. Сухие былинки хрустели под ногами. Здесь могли быть змеи. Но уж лучше ядовитая гадюка, чем разъярённый Валерий Палыч Виноградный. Ещё неизвестно, кто более опасен.
Тем более я так ярко ощущала пальцы Кости, переплетённые с моими. Это дарило мне уверенность в том, что всё будет хорошо. Повинуясь движению, я вслед за Егоровым присела в траве.
Мы затихли, вслушиваясь в хрупанье шагов по гравию и приближающиеся голоса.
– Точно орала? – уточнил один из них. По голосу казалось, что мужчины остановились прямо над нами.
– Да точно, – огрызнулся первый. – Я ж слышал.
– Дык в том и дело, что только ты слышал, – возразил другой.
– Да может, она просто так орала. Ну там… от радости, – предположил третий.
– Угу, от радости именно так и орут, – первый явно обижался, что ему не верят.
Я почувствовалась благодарность к незнакомому мужчине, который отправился мне на выручку. И пусть я вынуждена прятаться от своих спасителей, их благородства это нисколько не умаляло.
– Ну давай на той стороне Прохладной глянем и обратно, а то всё без нас выпьют.
Они прошли мимо нас. Через несколько мгновений задребезжали металлические пластины.