– Идём, – шёпотом позвал Костя. – Только тихо.
– Куда? – так же шёпотом ответила я.
– Где заросли поменьше, – он передёрнул плечами. – Мне за шиворот кто-то упал и теперь там шевелится.
– Под мост ведёт тропинка, там рыбу ловят, – вспомнила я.
– Веди, – Костя отогнул на спине футболку и подёргал.
Мы выбрались из кювета, стараясь ступать как можно тише. Но трава всё равно шуршала, под подошвами хрустел гравий. Приходилось постоянно прислушиваться, чтобы мои спасители не вернулись в самый неподходящий момент.
К счастью, обошлось.
Мы нырнули под мост. Спустились по почти невидимой в темноте тропинке. И оказались на вытоптанном рыбаками пятачке берега.
Я уселась прямо на примятую траву, чувствуя усталость после всего пережитого. Костя стянул футболку и, вывернув наизнанку, потряс над водой.
– Ненавижу всех этих пауков и прочих многоногих гадов, – пояснил он мне.
Сказать ему, что здесь ещё и змеи ползают? Нет, не буду. Сама эту живность не очень люблю.
Костя наконец оделся и сел рядом со мной.
– А теперь рассказывай, – велел он.
– Что рассказывать? – я немного опешила.
– Куда это ты мчалась среди ночи.
19
Признание застряло у меня в горле, и я закашлялась. Разве можно вот так признаться, что шла к нему? Прежнее намерение – спросить о том, почему он вчера меня поцеловал – растворилось в новом поцелуе вместе с моей смелостью.
Теперь эта идея казалась дурацкой. Какой-то детской. Да и я ощущала себя глупым ребёнком: помчалась к Егорову среди ночи, ни о чём не подумав.
Я ведь даже телефон с собой не взяла. И вспомнила-то о нём, только когда мои спасители посветили фонариком. Ну разве не идиотка?
И как в подобном признаваться?
Я посмотрела на него. Лица было не разглядеть, но по повороту голову, было понятно, что он тоже глядит на меня. Ещё и сидит так близко. От осознания, что мы сейчас с ним одни, в полной темноте, по коже побежали мурашки.
Мысль о том, что Егоров может меня снова поцеловать, сменилась мыслью, что он очень хорошо целуется (насколько я могла судить). А следом за ней пришла ещё одна – где он мог научиться?
И вообще, откуда Костя здесь взялся? Ведь его дедушка живёт на хуторе на другом берегу.
- А ты куда шёл? – голос слегка дрогнул, выдавая мои истинные чувства. Ведь если он скажет, что направлялся к другой, что у него в станице появилась девушка, мне придётся залепить ему пощёчину и убежать домой. А как ещё я могу поступить?
Костя почему-то не спешил отвечать. Секунды тянулись невыносимо медленно. Это только усилило мои подозрения. Ладони вспотели в ожидании ответа. Неужели и правда, у него кто-то есть? Но зачем тогда он поцеловал меня?
Дважды.
Это ведь нечестно…
Когда Костя взял меня за руку, я уже была готова выдернуть ладонь. Как вдруг он произнёс:
- К тебе.
Я резко выдохнула, только сейчас осознав, что в ожидании ответа задержала дыхание. Меня затопило облегчение. Почему-то захотелось улыбаться. А ещё вскочить и побежать куда-то, неважно куда, вперёд по траве, чтобы она щекотала босые ноги, а ветер обдувал лицо.
Меня вновь охватила бесшабашная смелость, настолько, что я шепнула еле слышно:
- Я тоже к тебе шла.
И тут же почувствовала, как Костя сжимает мою ладонь, переплетает пальцы с моими. А затем и вовсе обнимает меня за плечи, резко и сильно прижав к себе. Как будто я сказала что-то для него важное.
Егоров уткнулся носом в мои волосы и глубоко вдохнул, словно пытаясь лучше почувствовать мой запах. Мне тоже захотелось узнать аромат Кости, и я подняла голову, чтобы встретиться с его губами.
Не знаю, сколько мы так сидели и целовались, почти не разговаривая. Да и что можно было сказать такого, что бы оказалось важнее вот этих мягких нежных прикосновений? Вот именно – ничего!
Ближе к рассвету похолодало. Правда, я бы этого не заметила, если б Егоров каким-то незнакомым сиплым голосов не произнёс:
- Ты совсем замёрзла.