Слова словно бы разрушили гипнотическую атмосферу. И я вдруг осознала, где нахожусь. На одной, донельзя противной ноте пищали комары. В воде плескались рыбины. Небо медленно начинало сереть над левым берегом. Я уже могла различить черты Костиного лица.
Отчего-то я смутилась, что он может меня видеть. Поднялась на ноги, выскользая из его объятий. И тут мне стало по-настоящему холодно и неуютно. Захотелось вернуться обратно к его теплу.
Я посмотрела на Костю и встретилась с его взглядом, тёмным и пугающим в серой мгле зачинающегося утра. Я вздрогнула и отвела взгляд. произнесла таким же хриплым и чужим голосом:
- Мне надо домой.
- Хорошо, - удивительно легко согласился Егоров. И от этого мне стало ещё неуютнее. Я почувствовала себя безмерно одинокой, несмотря на то, что Костя ещё был со мной.
Он легко поднялся, взял меня за руку и повел к уже различимой тропинке. В полной тишине мы поднялись наверх. Но теперь в молчании не было уюта и тепла. Напротив, оно стало неуютным, колючим, в нём сквозило отчуждение.
Мне хотелось поскорее добраться до дома и остаться одной. Присутствие Кости теперь стесняло, казалось лишним и ненужным. Оно смущало, давило, заставляло краснеть от осознания, что я провела ночь с парнем. Несколько часов без перерыва целовалась с тем, кого совсем не знаю.
Я шла, всё ускоряя шаг. Хотелось вырвать свою ладонь из захвата и побежать. Но Егоров держал крепко, словно чувствуя мои сомнения. Перед самой станицей он остановил меня, повернул к себе. Я опустила голову, но Костя мягко подцепил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
- Я что-то сделал не так? – осторожно спросил он.
- Я… - я растерялась, испугалась, всё это со мной впервые, слишком много эмоций, чтобы сделать выводы и сказать нечто определённое. Это были правильные слова, но они так и остались внутри, отказываясь выходить наружу. Поэтому я выдавила из себя: – Я не знаю…
Я снова опустила взгляд и хотела двинуться дальше, но Егоров не позволил. Удержал на месте. Удивлённо взглянула на него и снова наткнулась на этот незнакомый тёмный, пугающий взгляд.
Костя сжал челюсти, несколько раз вдохнул и выдохнул и только после этого произнёс. Медленно, делая паузу после каждого слова, будто и из него они не желали выходить, но он заставлял:
- Ты мне нравишься. Очень. Я не знаю, как… правильно себя вести. У меня это в первый раз… Но я совсем не хочу тебя обидеть.
Это признание разбило лёд, который незаметно успел нарасти между нами. Моих губ коснулась неуверенная улыбка. Она была подобна рассвету, что ещё не наступил, но медленно приближался.
Губы сами собой произнесли:
- Ты тоже… мне нравишься…
20
Костя снова попытался меня поцеловать, но я не позволила. Не потому, что не хотелось, а потому что восточная часть неба неумолимо светлела.
- Если нас застукают, отец убьёт обоих. Прямо на месте, - нервно хихикнула я.
Костя тоже хмыкнул, не слишком весело, и предложил:
- Тогда бежим.
Мы помчались к моему дому, держась за руки и то и дело поглядывая друг на друга. Старались держаться заборов, чтобы не мелькать в окнах рано встающих соседей. Но это только раззадоривало собак, встречающих нас звонким лаем.
И мы бежали ещё быстрее. Волосы трепал ветер. Губы сами собой стремились расплыться в глупой улыбке, мне стоило большого труда её сдерживать.
У моего дома Егоров замедлил шаг. Я ожидала, что он направится к калитке, и хотела уже остановить, но Костя меня удивил. Он потянул меня к тыльной стороне ограды и остановился у того самого места, где находился тайный лаз.
- А из тебя вышел бы неплохой шпион, - удивлённо улыбнулась я, когда Егоров потянул отходившую доску в заборе и гостеприимно приоткрыл мне проход.
- Пойдёшь со мной в разведку? – он подвигал бровями, и я почему-то покраснела.
Дальше шли молча. Костя крепко сжимал мою ладонь. А я думала о том, что совсем не хочется расставаться. Автоматически потянула его в сторону входной двери, но почувствовала сопротивление и обернулась.