А парень вдруг окинул меня внимательным взглядом, от которого я вспыхнула, испытывая невероятное смущение. И скосила глаза вниз, куда он пялился особо пристально. Покраснела ещё больше и судорожно одёрнула подол сарафана, который задрался непозволительно высоко, обнажая бёдра.
– Отличный вид, – хмыкнул парень, отчего левый уголок его губ криво пополз вверх. А потом протянул мне руку.
Я проигнорировала этот жест, ибо после того взгляда, который почти ощутимо прошёлся по моим ногам, не могла позволить незнакомцу прикоснуться к себе. Поднялась сама, отчего ушибленный локоть снова прострелило болью. Но я даже не скривилась, стараясь сохранить хотя бы внутреннее достоинство.
Ничего, я молодая, на мне быстро заживает.
Обошла нахала, по-прежнему стоявшего столбом у самой двери. Пришлось втянуть живот, чтобы не коснуться даже воздуха рядом с этим типом. Но, кажется, я снова сглупила, потому что парень теперь прошёлся тем же внимательным взглядом по моей груди.
– Ну ты и придурок, – не удержавшись, прошипела я и обожгла нахала презрительным взглядом.
– Вот и познакомились, – он снова криво ухмыльнулся и наконец отошёл от входа, перестав его перегораживать.
Щёки просто пылали, когда я прошла внутрь и почувствовала, что спасительная дверь закрылась за мной. Вот только не учла, что и двери, и часть стены на входе были стеклянными. Поэтому, обернувшись, наткнулась на тот же пристальный взгляд.
– Ну что ты пялишься? – пробормотала я и, не сдержавшись, показала парню неприличный жест. Тут же пожалела о своей несдержанности, но уж больно эта кривая ухмылка выводила меня из себя.
И он не преминул мне её вновь продемонстрировать. Я гордо развернулась и зашагала прочь. Меня ждёт объяснение с Галиной Александровной. А этого наглеца я вижу в первый и в последний раз в жизни.
В тот момент я даже и не подозревала, насколько сильно ошибалась.
2
Всё прошло не так плохо, как он ожидал.
Здесь ещё помнили деда, благодаря которому и была построена эта школа. Никос Анастасович Сафронов многое сделал для развития образования в районе, поэтому сейчас его непутёвого внука, двоечника, прогульщика и хулигана, приняли в одиннадцатый «Б».
Да и новая директриса оказалась понятливой.
– Надеюсь, я не пожалею о том, что согласилась тебя взять, – полувопросительно произнесла она, глядя в глаза Косте.
– Я тоже на это надеюсь, – в уже ставшей почти привычной развязной манере ответил он.
– Вот что, Костас, – голос Маргариты Сергеевны заледенел. – Я иду на эту авантюру только потому, что твой дедушка убеждён, где-то внутри, там, – она направила острый, накрашенный красным лаком ноготь ему в грудь, – скрывается хороший мальчик. Я привыкла доверять Никосу Анастасовичу, и поэтому дам тебе шанс. Ты достаточно умён, чтобы понимать, другой возможности у тебя не будет. Если за этот год ты подтянешь успеваемость, и на тебя не будет жалоб по поведению, я помогу тебе с поступлением в любой вуз края. Всё зависит только от тебя. Мы поняли друг друга?
– Да, Маргарита Сергевна, – с Костей давно никто не говорил, как с взрослым, разумным, а главное – полноценным человеком. И он это оценил: – Я вас понял и постараюсь не подвести.
– Свободен, – буркнула она, взяла одну из папок, которых в углу стола громоздилась целая кипа, и сделала вид, что забыла о присутствии в кабинете нового ученика.
Костя хмыкнул и понятливо двинулся к двери.
– До свидания, – произнёс он, обернувшись у самого выхода.
– До свидания, – донеслось от него от стола. Причём Маргарита даже не подняла головы.
Директриса оказалась не так проста. Но после этой недолгой беседы Костя её зауважал. Редко кто бывал с ним так прям и откровенен. Он вспомнил об обещанном ему шансе. Почему-то подумалось, что он его заслужил. Можно попробовать.
Первый шаг уже сделан – он переехал к деду. Отец до него здесь не дотянется. По крайней мере, Косте хотелось на это надеяться. Впереди был август на юге. Целый месяц спокойной жизни перед школой.
Здесь не придётся спать вполуха, просыпаясь от каждого шороха и молиться, чтобы шаги вели не в сторону его комнаты. Костя усмехнулся, его комнатой назывался неотапливаемый чулан с выходящим в сад окном. После того как он сбежал, оставив створки открытыми, окно заколотили гвоздями. Зимой приходилось спать под двумя одеялами, не снимая одежды, потому что, обнаружив ночью включённый обогреватель, отец озверел. Хорошо, что Костя отделался лишь трещиной в рёбрах. Но физкультуру пришлось прогуливать почти три недели, после чего отца вызвали в школу, и рёбрам снова досталось.