– Всё нормально, просто не выспалась, – я зевнула и потянулась.
– Вставай, сейчас отец приедет.
Этот аргумент не стоило игнорировать. От папы я так просто не отделаюсь, будет пытать, чем занималась ночью.
День уже давно перевалил за половину, но его остаток тянулся бесконечно долго. Я постоянно зевала и чувствовала себя амёбой. Оксана косилась, но ничего не спрашивала, ожидая, что я сама расскажу.
Если честно, мне хотелось поделиться. Разумеется, в общих чертах, не называя имени и не вдаваясь в детали. Но я не решалась.
Мало ли. Решит, что мне ещё рано гулять с парнем по ночам, и расскажет отцу.
Нет, Оксана не вариант для подобных откровений. А вот Машке можно рассказать. Но только завтра. Сегодня сил уже ни на что не оставалось.
Сразу после ужина я ушла в свою комнату, чтобы поспать оставшийся до заката час. Или чуть больше. А когда проснулась, в комнате было темно. И рядом со мной на кровати кто-то сопел.
Дрожащими пальцами я потянулась к прикроватной лампе. Щёлкнул выключатель, освещая кудрявые волосы и слегка оттопыренное ухо.
На соседней подушке спиной ко мне спал Костя.
Когда я завозилась, приподнимаясь, он, похоже, тоже проснулся. Повернул ко мне заспанное лицо, зевнул и, не открывая глаз, сообщил:
– Я ждал тебя возле лаза. А ты не пришла.
Потом потянулся, обхватил меня руками и прижал к себе. Я посомневалась несколько мгновений, но не нашла, что ему возразить, и снова выключила свет. Подумала, хорошо бы, чтоб Костя меня поцеловал, и провалилась в сон.
22
Уром он исчез до того, как я проснулась. Только роза на соседней подушке и записка, что Костя будет ждать меня у лаза после заката, напоминали, что мне всё это не приснилось. И всё равно я чувствовала себя как во сне, слишком нереальным было и происходящее, и чувства, что переполняли меня.
После завтрака пришла тётя Света. Оксана сварила ещё кофе и отправила меня с туркой на террасу, где расположилась Курбатова.
- Что ж ты не заходишь к нам? – поинтересовалась тётя Света, пока я расставляла чашки и разливала напиток.
- Э-э, - я растерялась, не зная, чем объяснить нежелание идти туда, куда меня прежде и не приглашали.
- Петечка уже несколько раз о тебе спрашивал, - не дожидаясь моего ответа, продолжила соседка.
С чего бы ему мной интересоваться? До ухода Курбатова в армию, мы почти и не общались. Так, здоровались при встрече.
- А наша Ната сейчас нарасхват, она не успевает про всех поклонников помнить, - хихикнула с порога мачеха.
Оксана опустилась на топчан рядом с тётей Светой. А я успела перехватить оценивающий взгляд соседки. Мол, действительно ли у такой, как я, могут быть поклонники. И скептическое выражение лица говорило, что она сомневается в своих выводах.
Стало неприятно. Зачем тогда говорить, что её Петечка обо спрашивает?
Я поспешила уйти, но в дверях Курбатова меня окликнула. Пришлось обернуться.
- Нат, завтра у нас праздник по случаю возвращения Петечки. Придёшь сегодня помогать?
Идти не хотелось. Подготовка наверняка затянется допоздна, а меня будет ждать Костя.
В общем, мои размышления и сомнения проходили под внимательным взглядом Оксаны. Казалось, мачеха видит меня насквозь и даже знает, почему именно я не горю желанием помогать с праздником.
- Хорошо, я приду, - постаралась улыбнуться, но вышло как-то неестественно.
- Через час! И Маринэ захвати! – крикнула Курбатова мне вслед.
Внутренне я досадовала. Не столько на себя, сколько на саму ситуацию. Хотя и на себя тоже. Опять согласилась на то, что делать не хочу. Просто потому, что не смогла отказаться.
Ладно, хотя бы вместе с Машкой, могло быть и хуже.
Подруга мне обрадовалась как спасительнице. Мать решила почистить курятник и привлекла Маринэ к этому почётному делу.
- Мам! – заорала Машка, сбрасывая перчатки. – Я с Натой ухожу! Нас тёть Света Курбатова позвала помочь.
- Маринэ, подожди! – донеслось из дома, когда мы уже выходили, но Машка захлопнула калитку, отсекая зов. Вслед нам понеслось что-то недовольное по-армянски.