Но Машка схватила меня за руку, крикнула:
- Бежим! – и мы помчались прочь от её дома.
- Тебе не влетит? – поинтересовалась я, когда мы остановились, уперев руки в колени, чтобы отдышаться, в двух шагах от дома Курбатовых.
- Неа, - легкомысленно отозвалась подруга.
Я позавидовала этой лёгкости и уверенности в родителях. Мне бы отец за подобное устроил выволочку и запер дома на пару недель.
Калитка курбатовского дома была гостеприимно распахнута настежь. Мы вошли во двор. Машка громко позвала тётю Свету. Дверь заскрипела, и на крыльцо вышел молодой мужчина в спортивных штанах и полосатой майке, растянувшейся на широких плечах. Короткий «ёжик» волос, голубые глаза, загорелое возмужавшее лицо.
- Петя? – выдохнула я с вопросительной интонацией.
- Я, - хохотнул парень. Спустился с крыльца и легко, как пушинку, подхватил меня на руки, закружив по двору.
- Петь, пусти, - я упёрлась руками ему в грудь. По ощущениям литыы мышцы даже не прогнулись под моими ладонями.
Да и весь он выглядел как огромный булыжник – твёрдый и непробиваемый.
- Пусти, Петь! – уже не просила, требовала, чувствуя, как внутри нарастает беспомощность. Даже думать не хотелось, что будет, если не услышит. Но он услышал.
Осторожно поставил меня на землю. Но отпустил не сразу. Сначала крепко обнял, обдав пряным запахом мужского тела. Затем отступил на шаг, окинул внимательным оценивающим взглядом, одобрительно цокнул языком, заставляя меня покраснеть.
- А ты выросла, - наконец произнёс он с какой-то двусмысленной интонацией. Ухмыльнулся и лишь после этого посмотрел на Машку.
- Привет, Маринэ, - ровным голосом поздоровался с моей подругой, даже не делая попытки её коснуться.
- Привет, Петя, - а вот в Машкином голосе слышалось восхищение с толикой разочарования таким равнодушием.
- Твоя мама позвала нас помогать, - вмешалась я, не желая, чтобы Маша сказала нечто, о чём затем будет жалеть. – Где она?
- Ещё не пришла, - пожал плечами Петька и добавил: - Идём в дом.
- Мы здесь подождём, - я удержала за плечо Машку, уже шагнувшую к нему. Прямо как кролик к удаву.
Заставила её опуститься на лавку у стены и села рядом.
- Ну, как хотите, - снова ухмыльнулся Петька. Он хотел что-то ещё добавить, но в этот момент у калитки раздались женские голоса, заставив меня облегчённо выдохнуть.
Во двор зашли две соседки.
- Привет, молодёжь, - поздоровалась одна из них, Вера Петровна, чей дом стоял у самой реки.
- А где Светлана? – спросила Наталья Прокофьевна, жившая по соседству с Курбатовыми.
- Мать сейчас придёт, - пообещал Петька, и, вторя его словам, во двор прошла тётя Света в сопровождении ещё трёх женщин пожилого возраста.
Из молодых, похоже, пригласили только нас с Машкой.
23
Курбатова пригласила всех в сад, где уже стоял большой дощатый стол. На нём громоздились стопки разномастной посуды. Рядом, на давно некошеной траве, в хаотическом порядке расположились несколько лавок и табуретов. А ещё – мешки с картошкой, луком и другими овощами. Чуть дальше, за яблонями стояла кабыца – уличная печь. Огромная куча сучьев и толстых веток говорила, что вариться всё будет прямо здесь.
Почему-то у меня это вызвало облегчение. Нет, я не думала ничего плохого о Пете, но после его чересчур крепких объятий… хотелось держаться от него подальше. Или, по крайней мере, общаться в присутствии других соседок.
Как самым молодым, нам с Машкой доверили наиболее «почётное» - чистить картошку и резать лук.
Я этому даже обрадовалась. Нас посадили чуть в стороне, чтобы самим от лука не рыдать. Тёть Света вынесла вишнёвую наливку, которую соседки встретили одобрительным гулом. И подготовка к празднику началась.
Разговоры взрослых до нас долетали, но лишь взрывами смеха и отдельными выкриками. Убедившись, что рядом никого нет, я бросила в ведро с водой очередную картофелину и раскрыла подруге свой секрет:
- Маш, кажется, я влюбилась.