- Чего?! – вскрикнула Маринэ.
Луковица выскользнула у неё из рук и покатилась по траве. Мы обе проводили беглянку взглядами, наблюдая, как она ударилась о затёртый мужской кроссовок и затихла. Петька нагнулся и поднял луковицу.
- Аккуратнее надо, - произнёс нравоучительным тоном, от которого у меня заныли зубы, а потом, не сходя с места, бросил овощ нам.
Луковица попала прямиком в ведро с водой, окатив нас с Машкой водопадом брызг.
Петька противно заржал. И я поняла, что мы с ним так и не подружимся.
А Машка стёрла воду с лица, поправила мокрую чёлку и смущённо улыбнулась Курбатову. Но тут же перевела взгляд на меня. Вопросительно кивнула в сторону Петьки.
- Это он? – поинтересовалась шёпотом.
- Кто он? – из-за дурацкой выходки я растерялась и потеряла нить беседы.
- Ну… ОН, - Маринэ подвигала бровями.
Но я смотрела, как к нам приближается Петька, и совсем её не слушала. Шёл он как-то странно, вразвалочку, выворачивая ступни. Одну руку согнул, прижимая к груди и демонстрируя внушительный бицепс.
Отвести взгляд не получалось. Курбатов словно поймал его в тиски своих мышц и удерживал там.
- Петь, хорош красоваться, - раздался голос тёти Светы. – Сам ничего не делаешь и девчонок отвлекаешь.
- Так они и сами рады отвлечься, - хихикнула Нина Прокофьевна. – На такого-то парня.
От стола раздался взрыв смеха. Петька разулыбался лестной оценке. Машка тоже улыбнулась. Пришлось и мне развести губы в стороны. Хотя весёлым происходящее вовсе не казалось.
Внутри тлело раздражение на свою бесхребетность. Ведь могла же отказаться. Почему я не сказала нет? Теперь до вечера придётся слушать глупые шуточки и подколы, любоваться Петькиными мускулами и начистить тонну картошки.
Уж лучше бы папа оставил на винограднике.
Петька ухмыльнулся и направился к кабыце. Взял топорик, по-молодецки подбросил в руке, поставил на пень поленце и с резким выдохом расколол его пополам.
Соседки одобрительно загомонили.
- Смотрите, смотрите, девки, - повернулась к нам Нина Прокофьевна. – Парень – огонь. Не провороньте!
Я мысленно закатила глаза и вернулась к своей картошке. Любоваться и восхищаться «Петечкой» и раньше не было желания. А после столь навязчивого «сватовства» его и вовсе отбило.
- Жалко, - протянула Машка, тоже возвращаясь к работе.
- Чего тебе жалко? – из-за раздражающих мыслей получилось чуть грубее, чем я собиралась сказать.
- Что ты на Петю глаз положила. Парень и правда огонь, - подруга жалобно вздохнула.
У меня от удивления отвисла челюсть.
- С чего ты взяла, что я на него глаз положила? – я покосилась на соседок, затем на Курбатова и вполголоса добавила: - По-моему, он придурок.
- Так ты ж сама сказала, что влюбилась! – возмутилась Машка громче, чем следовало.
- Тихо ты! – зашикала на неё. – Чего орёшь?
- Так, - Маринэ бросила луковицу в ведро, снова поднимая фонтан брызг, но уже не обращая на это внимания. Затем продолжила громким шёпотом: - Давай-ка всё с начала и по порядку. Потому что я совсем запуталась. Влюбилась ты в Петьку или нет?
- Влюбилась, но не в Петьку.
- Это хорошо, - неизвестно чему обрадовалась Машка. – Значит, у меня есть шанс.
Я уже собиралась обратить её внимание на Петькины недостатки, но не успела. Потому что глаза подруги загорелись любопытством, и она приступила к допросу.
- Колись! – велела мне Маринэ.
И я сдалась. Потому что безумно хотелось с ней поделиться.
- Помнишь, мы купались на речке и за нами подглядывал парень?
- Этот голозадый вуайерист?! – от возмущения Машка снова повысила голос.
- Да тише ты! – зашипела я, почище какой змеи. – А то ничего не буду рассказывать.
- Ладно-ладно, - подруга тут же пошла на попятный. И тут её осенило: - Так ты в него?
Произнесённый надрывным шёпотом вопрос вкупе с выпученными от изумления глазами разбили копившееся во мне напряжение. Я кивнула, всхлипнув. Представила, как со стороны подруги выглядит моя любовная история, и рассмеялась.