Ведь он решил начать новую жизнь. Да и тот крохотный росток, пустивший корни в его душе, согласно шевелил листочками. Да, завтра он извинится. Поможет Вике носить тяжёлые вёдра. И вообще будет хорошим парнем.
Из душа Костас вышел почти спокойным. Растёрся старым шершавым полотенцем, добавляя себе бодрости, и отправился одеваться. Даже что-то негромко напевал.
Близилось время встречи с Натой, а вместе с ним неудержимо росло и настроение.
И всё же сначала Костас натаскал воды из большой металлической бочки, в которую стекал дождь с крыши. А летом Никос Анастасович наполнял её из шланга.
Вместе с дедом они полили грядки. Сафронов одобрительно покрякивал, глядя на внука. Да и сам Костя получал удовольствие от этой нехитрой работы. Иногда казалось, что прошлая жизнь там, с отцом и братьями, была страшным сном. Кошмаром, который наконец отпустил, позволяя проснуться.
- Деда, я гулять, - закончив работу, Костя переоделся и вышел на улицу.
Солнце уже касалось верхушек далёкого леса, а значит, совсем скоро он увидит Нату.
По центральной улице Костас не пошёл. Не хотел привлекать внимание к ежевечерним посещениям дома Виноградных. Единственный раз пообщавшись с Валерием Палычем, Костя понял, что тот вряд ли одобрит его визиты в комнату дочери.
«Не одобрит» - слабо сказано.
Костя представил, что Виноградный может с ним сотворить, если узнает, и невесело хмыкнул.
То, что происходит у них с Натой, слишком дорого и важно, чтобы потерять это. Поэтому Егоров изображал из себя шпиона и пробирался огородами.
У лаза в заборе он остановился. Написал ведь, что будет ждать её здесь. Но долго усидеть на месте не смог. Отвёл в сторону доску, заглянул в щель и тут же отшатнулся.
Мимо проходила женщина. Кажется, это была Оксана, мачеха Наты. И смотрела она как раз в сторону лаза.
Костас замер, не зная, что делать – то ли отбежать подальше и переждать, то ли, наоборот, замереть, надеясь, что женщина его не заметила. По ту сторону забора было тихо. Поэтому Егоров решил остаться и ждать.
Ждать пришлось долго. На станицу уже спустились сумерки, а Наты всё не было.
Она могла снова уснуть. Или отец задержал её дома. Или ещё что.
Причин навскидку Костас мог придумать с десяток, но ждать больше не мог. Хотелось скорее уже увидеть Нату или хотя бы услышать её голос.
Костя снова отогнул доску, прислушался и полез в сад.
Свет горел лишь в окнах первого этажа. Сквозь раскрытые кое-где створки слышались голоса. Прислушавшись, Егоров определил отца и мачеху Наты. Сама девушка или молчала, или отсутствовала.
Убедившись, что в саду никого нет, Костас пробрался к сараю, достал лестницу и понёс её к знакомому окну. Действия были знакомыми и почти привычными. Сумерки не были ему помехой. Да и в полной темноте Егоров вряд ли бы споткнулся, настолько хорошо уже изучил этот двор.
Вот только в комнате Наты тоже не было. это оказалось сюрпризом. Куда она могла деться?
Костас напрягся. Что если отец узнал об их встречах и отправил дочь подальше от дома? И от Егорова тоже.
Мысль неприятно царапнула где-то в груди. Костя отмахнулся от неё. Не может быть. Он всегда был осторожен и уверен, что лестницу у стены никто не заметил.
Или всё же заметил?
Пульс участился, заставляя прислушаться к звукам за дверью комнаты. Что если это ловушка, и сейчас сюда ворвётся Виноградный? То-то шуму будет. А уж о новой жизни можно забыть сразу.
Егоров представил разочарованное лицо деда и полез обратно по лестнице. Поставил её в сарай, но уйти не смог. Должен был узнать, что происходит и куда делась Наташа.
Вот только родители девушки не спешили обсуждать её судьбу. Да и вообще почти не разговаривали. Похоже, увлеклись событиями фильма. Костас попытался заглянуть в окно, но не получилось. Пришлось вместе с Виноградными слушать звуки выстрелов и погони.
Время текло медленно, но фильм уже подходил к концу, а главный герой неумолимо побеждал злодея. Егоров не находил себе места. Где Ната? Почему её родители так спокойны? В то время как сам он готов сорваться с места и бежать на её поиски.