Костя решил, что дождётся финала. Если и тогда Виноградный ничего не скажет, он заберётся обратно в её комнату и там будет ждать возвращения Наташи. Судя по спокойному поведению Валерия Палыча, засаду он не устраивал.
Со стороны улицы раздались голоса. И смех… Костас не мог ошибиться, это смеялась Ната. За то недолгое время, что они были вместе, Егоров успел выучить этот нежный перезвон колокольчиков. Ведь он так любил, когда она смеялась.
Забыв об осторожности, Костя бросился в сторону калитки. Розовый куст оставил на предплечье несколько царапин, но Егоров этого даже не заметил.
Да и вообще замер, не дойдя до забора несколько метров, потому что вслед за перезвоном колокольчиков зазвучал хрипловатый мужской смех.
Ещё не понимая, что происходит, Костас напрягся. Но и оставаться на месте он не мог. Должен был узнать, что, чёрт побери, творится за этой калиткой.
Берёзы, по которым когда-то он и нашёл дом Виноградных, оказались отличным укрытием. Стоя в тени ствола, Егоров наблюдал, как его Ната беседует в каким-то качком. Тот чувствовал себя уверенно и стоял слишком близко.
А потом вообще обхватил её своими ручищами, прижал и начал целовать.
В груди больно сдавило. Вот только Костас не мог пошевелиться. Он словно и сам превратился в дерево.
Только и мог, что шептать одеревеневшими губами:
- Оттолкни его, прогони! Ну же! Оттолкни его…
Но Наташа и не думала вырываться из объятий качка. Похоже, ей нравилось то, что сейчас происходило.
Костас поплёлся вглубь сада, чувствуя, как разбивается на осколки его сердце. Там, где оно только что было, теперь чернела дыра. И она увеличивалась с каждым шагом, что он брёл прочь от дома Виноградных.
27
Тем вечером Костя так и не пришёл. Я оставила окно открытым, надеясь, что увижу его, когда проснусь. Но и утром Егорова не оказалось рядом. Ни цветов. Ни записки. Ничего.
Бездумно потянулась к телефону, открывая список контактов. И только прочитав несколько имён, поняла, что у меня нет Костиного номера. Ещё около получаса ушло на исследование соцсетей, где я не нашла никого даже близко похожего на Костаса Егорова.
Я решила не накручивать себя раньше времени. Сама виновата, что не смогла вырваться вовремя от Курбатовых. Надо было проявить твёрдость характера и уйти. Если бы он был, этот твёрдый характер.
Внизу меня ждала мачеха.
- Ну как прошло вчера?
- Нормально, - я пожала плечами.
Вряд ли она от меня ждёт подробный доклад о том, как Петька весь вечер ходил вокруг меня, а потом полез целоваться. А я ведь даже ему пощёчину не залепила. Так ушла. Устала слишком, чтобы ещё и ругаться.
Не пойду к ним сегодня. Не хочу. Скажу потом, что забыла. Подожду Костю. Я так по нему соскучилась. Те сутки, что мы не виделись, казались мне бесконечными.
Отец вернулся неожиданно рано.
- К Курбатовым сегодня вместе пойдём, - как обычно поставил перед фактом. И добавил: - Собирайся. Выходим через полчаса.
Я опешила. Не замечала раньше, чтобы он был настолько дружен с тёть Светой или Петькой. Упоминал их весьма редко и в пренебрежительном ключе. С чего вдруг он решил пойти на праздник в честь возвращения Петьки из армии?
В голове у меня это не укладывалось.
- Я не пойду, - дождалась, пока отец пройдёт мимо меня к лестнице, и сообщила его спине. С ней беседовать было как-то проще.
Он остановился. Развернулся ко мне. Я сделала вид, что не замечаю. И продолжила смотреть телевизор. Хотя после своих слов перестала замечать, что происходит на экране. Ждала реакции.
И дождалась.
Отец спустился и подошёл ко мне. Присел рядом на диван. Я напряглась. Нет, я не думала, что он меня ударит. Несмотря на свой характер и репутацию, руки он никогда не распускал. Вот только ударить можно и не физически. А манипулятором папочка был профессиональным.
Несколько мгновений он смотрел на меня тёплым взглядом. А затем вдруг произнёс:
- Наташка, ты так выросла. Стала настоящей красавицей.
Я подавилась глотком воздуха и закашлялась. Во все глаза смотрела на отца, пытаясь понять – где подвох. С чего бы вдруг он заметил элементарные вещи, которые в упор не видел семнадцать лет?