- Пап… - начала было я, но сформулировать вопрос не успела – он протянул руку и погладил меня по волосам.
Слова застряли где-то в горле, потонув под волной изумления.
Уверена, именно этого эффекта он и добивался. За свою жизнь я успела хорошо изучить отцовскую мимику. И заметила мелькнувшее во взгляде удовлетворение.
Он чуть отодвинулся, сел прямо и, глядя перед собой, продолжил.
- Светке после смерти мужа достались поля за хуторами. Ты знаешь, я давно хочу забрать их.
Это я знала. Это все знали. Андрей Курбатов был главным конкурентом отца. Начинали они вместе, но потом что-то у них не заладилось. «Не сошлись характерами», - как-то пошутила по этому поводу Оксана.
Когда дядя Андрей умер, Курбатова пыталась продолжать его дело. Каждый год она выращивала что-нибудь новое. То арбузы, то дыни, а то вдруг свёклу посадит.
Но деловой хватки мужа у тёть Светы не было. Поэтому доход земля приносила небольшой.
Отец давно положил глаз на эти поля, но Курбатова упёрлась. Он периодически делал пробные попытки выкупить земли. Правда, в последний раз тётя Света назвала прямо-таки издевательскую сумму. Отец тогда был в ярости. Мы с Оксаной пару дней обходили его стороной.
И вдруг такой разговор…
- Тебе ведь нравился Пётр? Кажется, ты была в него влюблена, – смена темы была неожиданно резкой. Обычно это не сулило ничего хорошего.
- Ну да, - настороженно произнесла я, добавив язвительно: - В детском саду.
Но отец не посчитал нужным заметить яд в моём голосе. Воспринял мои слова с неестественной радостью.
- Ну вот и хорошо. Вы пока погуляйте, притритесь друг к другу. А летом, как восемнадцать тебе стукнет, и свадьбу сыграем.
- Что?!
Я даже вскочила. Отбежала к распахнутому окну. Не могла сидеть рядом с отцом. Там не хватало воздуха.
- Какую ещё свадьбу?! Ты с ума сошёл?! – я кричала, но получалось прерывисто. Несмотря на раскрытые створки, я задыхалась.
- Успокойся! – отец тоже повысил голос, заставляя меня замолчать. Продолжил уже тише, но твёрдым тоном, который я знала – он означал, что всё решено и спорить бесполезно: - Я же не говорю прямо сейчас. Вы пообщаетесь, узнаете друг друга получше. А я с Курбатовой пока свой договор заключу…
- Что?! – я снова закричала, перебивая отца. – Ты хочешь меня продать?!
На крик из спальни выбежала Оксана. Она была уже в нарядном платье, а вот причёску приходилось придерживать руками. И всё равно пряди из неё выбились. Мне почему-то стало неловко, что мачехе из-за моей истерики придётся заново укладывать волосы.
- Что случилось? – Оксана переводила взволнованный взгляд с меня на отца.
- Он собирается меня продать! – я снова сорвалась на истерический крик.
- Валера, ты же обещал быть деликатным… - мачеха опустила руки, и волосы разметались по её спине.
А я поняла, что в этом доме у меня нет заступников.
28
- Я никуда с вами не пойду! – злость захлёстывала с головой, превращаясь в ненависть. Её было столько, что я даже кричать не могла.
Хотелось лишь одного: оказаться подальше от отца и мачехи, оказавшихся совершенно чужими людьми.
Я взбежала вверх по лестнице, оттолкнув Оксану. Сделала это нарочно. И жалела, что не толкнула сильнее. Хотелось сделать ей больно, ударить, скинуть вниз. За то, что заставила меня поверить, будто ей не всё равно. За то, что притворялась подругой, заставила меня думать, что мы близки.
Разрыдалась я уже в своей комнате, закрыв за собой дверь.
Поначалу ждала, что придёт отец и начнёт уговаривать. Или Оксана попросит прощения за них обоих. Но никто не спешил прерывать мою истерику. В доме было тихо. Даже слишком тихо.
И лишь какое-то время спустя я поняла, что они ушли. Оставили меня одну. Просто-напросто – бросили. Я разревелась ещё горше.
Жизнь рушилась, и не было никакой силы, чтобы остановить это падение в пропасть.
Нет, есть!
Осознание этого было ясным, как вспышка сверхновой. Я не одна. У меня есть Костя, и он точно меня не оставит.