Кафе «Уличный приют»
Интерьер этого места остался неизменным: всё те же чёрные столики с прозрачным стеклом, облепленным сюжетными наклейками с наименованием городов, ранее популярных для туристов; голубые римские шторы, аккуратно убранные золотыми атласными лентами и шикарнейшие экспозиции известных картин. Окна в этом заведении были просто огромными, чуть ли не в пол, от чего в народе кафешку прозвали «аквариум». Фролова с восторгом смотрела сквозь прозрачное стекло, дивясь своей везучести — данное заведение посещали только успешные люди. Джиллес восстанавливал структуру прежнего общества, хоть и с многочисленными изменениями, за что смертные уважали его ещё больше.
— С детства тут не была, — янтарные глаза засияли на солнце, словно слиток золота, от чего брюнет невольно затаил дыхание; она, точно стрела охотника, безошибочно пронзила его сердце. Юноша залпом осушил стакан и удивлённо вскинул брови, не веря, что сейчас подумал о совсем не детских штучках.
— Ты была здесь раньше? — риторический вопрос сам слетел с губ, словно камешек в проточную воду.
— Да, была вместе с моим старшим братом. Знаешь, он каждый день рождения брал меня с собой, невзирая на десятилетнюю разницу в возрасте, — девушка улыбнулась, а Белов опустил взгляд, понимая, что зря спросил об этом, ведь история явно кричала о плохом конце. — Все его друзья диву давали, когда он приносил меня на руках со словами: «Братик не может оставить свою принцессу дома, пока не угостит тортиком». Боже, видел бы ты их удивлённые лица. Он всегда был рядом со мной и помогал во всём! Я частенько этим пользовалась, ахах… На любой праздник Диня дарил мне шоколадный букет, а потом мы всей семьёй шли к стоматологу. Терпеть их не могла — зубодёров этих, — голос смертной дрогнул, а к глазам подступили слёзы. Она отвернулась и уставилась на небольшое декоративное дерево, похожее на японский клён.
Люди за соседними столиками уплетали сладкие блинчики, а их беседа была наполнена пошлыми шутками и смехом. Контраст был виден на лицо. Они отдавали всё, что у них было — тело, кровь и даже душу ради богатой безопасной жизни. Их можно было понять, но вот принять их поступки не каждый сможет. Лучше жить в опасности, нежели потерять свою личность и растоптать человеческую гордость.
— Ваш омлет и яйцо пашот, горячие напитки принесу через минуту, — фальшивая учтивость не скрывала враждебность официантки, работающей здесь за гроши и остатки еды.
— Спасибо, — проглотив ком болезненных воспоминаний, смертная смогла вымолвить благодарность и с приглушённым желанием приступить к трапезе под обжигающий взгляд изумрудных глаз.
Некоторое время спустя
— М-м, я давно так пузо себе не набивала, — переваливаясь, словно колобок, девушка семенила по брусчатке, постоянно поправляя волосы, вечно путавшиеся от порывов ветра.
— Ой, как же ты похожа на сардельку, — подтрунивал её начальник, подойдя ближе к собеседнице.
— Что ты сказал?! На кого я там похожа??? — от недоумения и обиды шатенка стиснула пальцы и злобно топнула ногой, прожигая наглеца убийственным взглядом исподлобья.
— Боже, не делай такое личико! Я же пошутил, глупышка. Сарделька — бабушкина такса, частенько с ней игрался, пока мальчишкой был. Милым девушкам не стоит обижаться по пустякам, — низкий баритон обволакивал и внушал доверие. Сашка даже слегка засмущалась и пробубнила что-то на подобии: «Ни капельки я не милая».
Дети носились по улице, словно ошпаренные, но мгновенно останавливались, завидев пред собой высокого аристократа с бездушным взглядом нечеловеческих, обречённых на бессмертное существование глаз. Пшеничные волосы растрепались, а на лакированных мысках дорогих ботинок виднелись капли засохшей крови.
— Господин? — слуга уже сбился со счёту, сколько же раз он позвал своего хозяина, но тот не откликался, а лишь забвенно смотрел вдаль, будто даже и не замечая присутствие других вампиров.
— С остальным я разберусь завтра. Можете быть свободны, — холодно приказал Джиллес и направился прочь, словно пленённый навязчивой идеей.
Он увидел их мельком и сразу позабыл обо всём на свете. Ранее зашуганная и растерянная горничная свободно смеялась и кружила по набережной, словно по ромашковому полю. Александра выглядела довольной, раскрепощенной — не загнанной в жёсткие рабочие рамки, и от этого ещё прекраснее. Лорд рвано выдохнул, прислонившись к кирпичной стене: «Я серьёзно делаю это… Слежу за ней, словно неразумный мальчик. Когда они успели подружиться? Только недавно заходил ко мне в кабинет со списком претендентов на увольнение, понижение, выговор. Там ведь было и её имя… Двуличие?»