Приятная дрожь выводила из равновесия, заставляя смертную таять под натиском нескончаемых прикосновений. Джиллес невольно попытался залезть под кружевную ткань, но потерпел фиаско — Саша плюхнулась на колени, дёргая подол вниз. Стыд обуял красавицу с головы до ног. Она чувствовала себя убогой и жалкой, ведь пошла на поводу у своих тёмных желаний. Фролова не понимала, как расценивать действия хозяина. Неужели он заинтересован в ней?
— Ты мне не интересна в этом плане. Единственное, чего я так желаю, так это твоей крови, — низким баритоном молвил хищник, отвечая на вопрос смертной.
Внутри девушки что-то неприятно ёкнуло. Саша, конечно же, была рада услышать, что в сексуальном плане она ему не интересна, но только от чего-то вдруг стало обидно. Джиллес жаждал крови, а не её. На бледном лице появилась грустная улыбка, а золотые глаза померкли, вместе с заходом солнца.
— Кровь, значит… У меня нет не единого шанса избежать участи жертвы? — через силу поинтересовалась юная особа, спокойно поднимаясь на ноги.
— Нет, девочка, сбежать не получится. Только кровь, ничего больше я не потребую, можешь быть в этом уверена, — холодный тон был пропитан решительностью и жёсткостью. Он уже победил, оставив после себя неоспоримое доказательство собственной, практически безграничной, власти.
— Хорошо, господин Вальдо. Вы просто не оставили мне выбора. Только кровь и ничего личного, — Александра обернулась, нагло взглянув в лицо хозяина.
В её взгляде читалась некая отрешённость и незыблемая обречённость. Смертная чувствовала себя в очередной раз использованной. Все те прикосновения к её телу, лишь доказательство равнодушия и незаинтересованности — Фролова была убеждена в этом. Вальдо наблюдал за служанкой, ощущая немыслимую тягу к нечестной игре. Все эти правила, столетние законы запирали его в тёмную камеру, лишая возможности поохотиться. Бездушный аристократ всегда получал то, что хотел, но сейчас сковал себя очередным ограничением: только кровь и больше ничего. Животные зрачки расширились, когда Саша стянула платье вниз, обнажая шею и тонкие плечи; смиренно повернула голову и чуть наклонилась, позволяя господину в очередной раз прокусить мягкую плоть.
Вальдо принял «приглашение» и приблизился к юной особе, которая смотрела в пол, будто бы не замечая хозяина. Аристократ не спеша провёл пальцами по чувствительной коже, томно облизываясь. Спустя мгновение Основатель прильнул к шее, глубоко погружая острые клыки в тёплую плоть. Смертной оставалось лишь смиренно прикрыть глаза, безмолвно исполняя волю бессмертного…
4. Влияние прошлого
Тоска по утраченному не так мучительна, как тоска по небывшему.Миньон Маклофлин
₰₰₰
Прошло почти две недели с тех пор, как Александра безоговорочно стала жертвой кровавой зависимости своего господина. Вальдо частенько нарушал закон, оставляя на тонкой коже аккуратные отметины от клыков, но несмотря на осторожность Основателя, девушке всё же пришлось носить нелепый шарф на своей шее — ранок стало слишком много. Однако это было ещё не самой худшей проблемой: смертная чахла на глазах, словно увядающий цветок. Её состояние ухудшалось с каждым днём: слабость, апатия и первоначальная стадия анемии в придачу. Фролова не ныла, не пыталась сбежать, ведь прекрасно понимала, что все её попытки будут провалены.
За всё время, проведённое с бессмертным, Саша даже привыкла к нему. Страх перестал докучать юной особе — на его место пришло смирение и толика энтузиазма. Когда Джиллес не был занят, то спокойно беседовал с горничной на банальные темы, стараясь избавиться от непомерной скуки. Служанка поначалу не горела желанием общаться, но позже непринуждённые разговоры вошли в привычку. Несмотря на особый статус шатенки, Вальдо не освободил Александру от работы по особняку, да и не должен был, иначе бы возникла целая куча ненужных вопросов. Их противозаконная и аморальная тайна не должна была раскрыться ни при каких обстоятельствах — такой казус непременно подпортит репутацию аристократа.