- И как это понимать юная леди? Ты на часы смотрела? - папа говорит спокойно но холодно. Он всегда старается держать себя в руках в любой ситуации.
- Извини пап, я правда не смотрела на часы. - еле бормочу я извиняющимся голосом. Ну сколько можно терпеть эти постоянные нравоучения и нотации. Ну почему я не могу твердо постоять хоть раз в жизни за себя, и сказать наконец что их маленькая девочка уже выросла. Ну сколько можно слушать их недовольство мной, сколько можно контролировать мою жизнь и мои передвижения.
Ведь когда-нибудь это должно закончится?
- С кем ты была всё это время? Твоё рабочие время закончилось давным давно. - папа грозно смотрит на меня, но я понимаю что инициатором этого допроса стала как обычно моя мама.
Я вижу что отцу неприятен этот разговор, и он не хочет участвовать в этом цирке. Повернув голову, я замечаю силуэт мамы в окне гостиной. Она стоит в темноте и наблюдает за нами с отцом, в очередной раз веря в свою правоту. Всегда гордая, статная и неприступная. Убежденная в своем превосходстве перед нами и безнаказанности за свои поступки.
- Пап, после работы я встретилась с Энтони и мы гуляли по пирсу, разговорились. Не заметили как пролетело время. - говорю я и мои глаза сужаются от вранья.
- Странно, а Энтони заходил к нам пару часов назад и искал тебя? Думал что ты дома. Я округляю глаза и хватаю ртом воздух, тяжело дыша и сопя носом. Делаю шаг назад, потом ещё один и резко срываюсь с места спеша войти в дом. Мне нужно лишь проскочить мимо мамы и подняться в свою комнату.
- Милли, остановись. Подожди. Юная леди, вы должны нам всё объяснить. Немедленно! - кричит отец позади меня и ошарашенный идёт в сторону дома. Залетая в дом первым делом я натыкаюсь на маму, которая стоит нервно постукивая ногой скрестив руки на груди.
- Где ты была? - грозно шипит мама и идёт в направлении ко мне.
Я пулей про ношусь мимо неё и поднимаюсь бегло по ступенькам, перешагивая одну ступень через другую. Поднявшись на вверх оборачиваюсь к своим родителям, которые смотрят на меня с удивлением и кричу:
- Господи, да когда уже это всё закончится? Сколько можно меня опекать? Со мной ничего плохого не случилось и не случится. Ну когда вы уже начнёте мне доверять? Я взрослая, мне в конце концов 18 лет. Мои глаза наполнились слезами обиды, ком образовался в горле и вот вот плотина под названием отчаяние грозились прорваться наружу. Заметив внизу оторопевших родителей, я поспешила в свою комнату. Захлопнув дверь я скатилась на пол и присев поджала пол себя ноги, давая наконец своим слезам выйти на ружу. Меня тресло от пережитых эмоций, обиды, непонимания. Почему я снова и снова, каждый день должна доказывать своей маме что я не ничтожество. Я могу жить без её чрезмерной опеки, самостоятельно думая своей головой. Не знаю сколько времени я просидела и проплакала, наконец я медленно поднялась с пола и вытерев тыльной стороной руки слёзы пошла в душ. Приняв душ и высушив тщательно свои длинные волосы я одела лёгкую майку и трусики. Легла на кровать и словно замертво погрузилась в сон. Впервые за эти дни мне приснился Каллист. Его пухлые, чувственные губы что-то шептали мне. Эти небесной чистоты глаза гипнотизировали меня, заставляли тонуть в чистом омуте желания и соблазна. Ещё никогда мне не снился такой сон, который так невообразимо реалистично напоминал реальность. Из этого глубокого и не обыкновенно чувственного сна меня вырвало прикосновение рук, таких мягких, теплых и до боли в сердце знакомых. Это не сон, это была первая мысль которая возникла у меня в голове. Слегка обернувшись я увидела силуэт лежавший сзади меня на кровати. В комнате было темно и лишь свет фонаря освещал комнату. Но и этого было вполне достаточно чтобы узнать этот силуэт и эти руки на моём бедре. Это был он, мой загадочный , таинственный и такой неразгаданный мальчик. Он лежал тесно прижавшись ко мне, его правая рука была запрокинута под голову, а левая рука легонько поглаживает моё бедро и талию, от чего тело покрывается мурашками. Заметив что я не сплю, Каллист осторожно двигается ко мне вплотную и тихо шепчет на ухо: