В полночь, когда партнёр Риты уснул, она лежала рядом с ним, повернувшись на бок, и в полной темноте слушала тиканье часов. Впервые за все
время она осознала, что ей неудобно на его плече, которое сейчас казалось слишком угловатым, тело слишком прямым, объятия слишком жаркими. Оттого она была вынуждена лежать вытянувшись струной. Тогда Маргарита повернулась на другой бок, чтобы занять любимую позу зародыша, но колени уперлись в стену. Парень повернулся вместе с ней и крепко прижал ее тело к себе. Где-то она слышала, что эту позу называют «Большая и маленькая ложка », тогда ей казалось это забавным, но теперь она не понимала, чему умилялась. Слушая ровное дыхание друга, которое шекотало ей шею. Рите стало вовсе некомфортно.
Спустя несколько минут томления, Рита услышала знакомое «Дилинь». Она знала, кто ей писал. Аккуратно выскользнув из кровати, девушка на ощупь нашла телефон.
«Ты куда-то пропала. Я успел соскучиться по тебе и разговорам с тобой. Ты, наверное, сгшшь уже, а мне уже пора бежать на занятие. Но через несколько часов, когда над твоим берегом океана войдёт солнце, я надеюсь, ты мне ответишь».
Рита тяжело вздохнула и прижала телефон к груди, где с дикой болью билось сердце. Сейчас она почувствовала, что изменила, но не Диме, а Энтони. Как будто виртуальное общение стало реальным. Как будто сон стал явью.
Рита взяла ежедневник, последний раз она записывала туда расписание экзаменов, нашла нужную дату и записала список дел на завтра:
1. Расстаться с Димой.
2. Рассказать правду Энтони.
З. Позвонить отцу.
Маргарита считала, что поступает мудро, по-взрослому.
Так ли это было, покажет только время, но в постель к Диме она не вернулась, она пошла в родительскую спальню. Здесь было все так, как почти год назад, в день смерти мамы. Ни она, ни отец не посмели трогать её вещи, даже журналы и косметика всё ещё лежало так, как было оставлены ею. Рита иногда смахивала пыль, но снова складывала вещи на свои места. Девушка легла на мягкий матрас, он бесшумно проснулся под ее весом, повторяя все изгибы её тела, обволакивая её, обнимая. Рита накинула на себя угол покрывала, холодный атлас коснулся кожи. Ей вовсе показалась, что она оказалась в объятьях матери. Она вдохнула запах пыльного постельного белья, которое еще хранило в себе запах родного человека, и незаметно уснула.
13
Рита второй день лежала в постели. Горло кольцом охватила боль, нос распух и покраснел от насморка, но температура, наконец, начала падать.
Маргарита болела редко, но в таких случаях её охватывала паника. Она боялась, что это может быть нечто серьёзное рак, волчанка или Эбола. Последнее заболевание было страшнее всего, потому что девушка была запугана средствами массовой информации. Бурная фантазия больной рисовала её мёртвое тело на мягких простынях, вокруг кружат мухи, зловонный запах заполнил собою всю квартиру. Мысленно она делала ставки, через сколько недель её тело будет обнаружено.
Раньше Рита никогда не посещали такие мысли. Во время болезни девушку заботливо выхаживала мама варила куриный бульон. А ещё она приносила таблетки на ладони, Рита даже не спрашивала, что это за лекарства, а просто покорно шла их. Мама всегда знала, когда надо сбивать температуру, а когда лучше переждать. И её присутствие и большая, теплая рука на лбу давали облегчение и спокойствие. А когда болезнь отступала, Рита просила маму сварить яйца всмятку. После нескольких дней на бульонах и морсе, эта еда была самая вкусная. А для матери, это было неизменным признаком того, что дочка начинала поправляться.
Теперь, в одиночестве, любая, даже самая безобидная простуда, оборачивалась для Риты жутким кошмаром. Сначала она испугалась, что умрёт от гриппа или Эболы в конвульсиях от высокой температуры, и тогда выпила все таблетки, что были дома. А потом она стала переживать, что умрёт из-за передозировки лекарствами.
А еще Рите очень хотелось есть. Она отварила себе яйца, но они оказались невкусными.
Девушка расплакалась, сидя за кухонным столом, над металлической чашкой с тремя яйцами. Она закрыла лицо руками и тихо всхлипывала, отчего голова стала болеть еще сильнее, а нос заложило так, что она не могла сделать ни единого вдоха. Аппетит пропал. Рита швырнула чашку на пол, скорлупа с глухим звоном разбилась об пол. Этот звук ей напомнил счастливые времена светлой Пасхи, когда они с мамой целый день могли потратить на покраску яиц. Рита сжалась от боли, которая камнем сдавила грудь с такой силой, что душа готова была вырваться из тела, оставив только оболочку. Рита ушла в комнату и зарылась в подушки и одеяла, пытаясь уснуть, ведь во сне не так больно.