Теть Олеся в своем репертуаре, они ушли обратно за стол, а я взяла гитару и с бурлящими эмоциями пошла репетировать песню для Ромы.
Глава 22
Вся следующая неделя прошла как мгновение, в основном мы проводили время у меня дома, Ромка ближе знакомился с мамой, помогал по дому. Мама, конечно, не на шутку разошлась с заданиями: то воды натаскать из колодца, который находится хрен знает где, и в доме имеется вода с выходом на улицу, то дрова наколоть, вообще дел он переделал много, да и не особо важных.
Еще мы все втроем пришли к решению, что я поеду учиться в Москву, мама оставила решение за мной, ну а я, естественно, согласилась, это большие возможности, я ведь даже и не мечтала, что смогу учиться в столице. Конечно, сначала я сомневалась, что все получится, ведь уже наступил август, но Рома сказал ни о чем не переживать, он с этим сам разберётся, не знаю как, но правды я все равно добьюсь рано или поздно.
Сегодня к нему приехали Марк и Елисей, и если Марк тут и появлялся на пару раз на несколько часов, то второго не было уже давно. К Елисею у меня осторожное отношение, его слова сильно обидели меня тогда, и я не могу даже представить, как он отреагирует на то, что мы вместе.
Но во всей этой ситуации я не переживаю об учебе, о его друзьях так сильно, как о том, что же на самом деле случилось у Ромы в Москве, сердце чувствует, что там не все так гладко, временами ему приходят какие-то сообщения, после которых он становится очень раздражительным, но пытается скрыть свои эмоции. Поэтому я и решилась узнать у Ромы в ближайшее время, потому что тянуть уже некуда, скоро уезжать, какие у него проблемы, а если сам не расскажет, попрошу Ленку, чтобы она взяла в оборот Марка. Он все так же, как мартовский кот, крутится перед ней, а она его посылает. Хотя и Ленку с ее проблемами, если можно так сказать, напрягать не особо хочется, у нее своих дел хватает. Ее отец умер пару дней назад в больнице. Мать как до этого пила, так и пьет, вообще не приходя в себя и не осознавая, что происходит. Поэтому моя подруга все взвалила на свои хрупкие плечи. Я не осмелилась спросить, как она переживает эту трагедию, хотя что и спрашивать, ведь ещё во втором классе она кричала, будучи ребёнком, что ненавидит это все и мечтала о нормальной семье.
Сегодня я как раз иду помогать ей по дому, она затеяла генеральную уборку. Кристинка наша уехала в город, там что-то случилось в институте с ее кафедрой, закрывают, что ли, в общем, все непросто, поехала решать проблему, попросила меня заходить к бабушке по вечерам, смотреть, все ли у нее есть, а мне несложно.
— Ника, ты идешь к Ленки? С самого утра как заведенная, а сейчас притихла.
Смотрю на время, и точно, дурья башка совсем забылась.
— Да, мам, всё, ушла. Бегом несусь к Ленки, самое главное — пройти опасный участок соседки, хотя последнее время мы с этой хвостатой не пересекались, как раз после того, как я рассказала об этом Роме. Случайности не случайны, обещал, что больше не увижу, и вот пожалуйста.
Всю дорогу летаю в облаках, думаю о скором времени, когда мы с Ромой начнем жить вместе, я буду учиться в большом городе, хоть и на сердце больно от мысли, что оставлю маму и Ленку тут одних. Мама обещала помогать ей, всё это, конечно, хорошо, только вот не так должна жить молодая девчонка, совсем не так.
Подходя к дому подруги, уже слышны крики, визги и летящее ведро через калитку.
— Я тебе устрою, сучка, жизни ты меня учить будешь, сама еще пороха дрянь не нюхала, проживи с мое, сволочь, а потом рот открывай!
— С твоей, какое с твое! Ты кроме бутылки нихера не видишь! Ты мужа даже не помнишь, как хоронила!
— Закрой свой поганый рот!
— О, еще одна явилась, божий одуванчик, а что такое, зачем пожаловали, подстилка городская?
— Да закрой ты свой рот уже!
Вот это встретили называется, мать Ленки еле стоит на ногах, опухшая, лохматая, в драном замызганном халате, босиком и с грязными ногами. Ленка моя тоже лохматая, от злости красная как рак. Обидели ли меня ее слова? Ни грамма. Когда ее мать в таком состоянии и похлеще может выдать.
— Ника, прости, сама видишь.
— Да ничего, всё нормально, уборка, как я понимаю, отменяется?
— Да, конечно, посмотри на этот срам, что тут можно сделать с ней! Давай я малых соберу, пойдем на площадку, там и поговорим.
— Хорошо-хорошо.
— Ща я быстро.
Вдогонку ей так же летит пьяный бред, не связанный с реальностью.
— Ну а ты что, мамина гордость, в подоле когда притащишь?
— Что?
— Что, что, вся в мать, прям сама невинность, та тоже хвостом покрутила, и на те здрасти, ты и родилась, а тут вот куда ни пойди, все уже только и лалакают, легла под городского.
— Я не ложилась ни под кого, ясно?
— Ахахах, тьфу на вас всех, твари. Забирайте ребятишек и валите, не мешайте мне горевать.
Просто ужас, в этот момент на меня опять навалилось чувство вины перед мамой. Вырастила, выкормила, а самое главное, не отпустила до такого, а я ей какие-то ультиматумы, идиотка.
Ленка, как и обещала, вышла очень быстро с самыми младшими, мы пошли на небольшую площадку рядом с школой. И пока мелкие бегали, у нас было время поговорить обо всем, что накопилось.
— Я вижу, дела не очень?
— Да ты сама все видела, тетка после похорон уехала, а я одна, ну не смогу ее зашить или выгнать, она их мать, иногда я думаю, что, может, им будет лучше, если их заберут, а потом так себя ненавижу за эти мысли, они моя семья, пусть эта дура будет просто для галочки, но то, что они видят, не знаю, как их отгородить от этого. Ну да ладно. Это вечная проблема, что у тебя нового? К отъезду готовишься?
— Да пока нет, Ромка документы забрал, вот на днях должен поехать решить всё. Слышала, ребята приехали, он сейчас с ними.
— Конечно слышала, этот придурок уже два дня телефон отбивал, миллион сообщений, что он приедет, что едет и что приехал.
— Он тебе совсем не нравится?
— Причем тут нравится — не нравится, не до этого мне, пусть просто отстанет и всё, надоело уже, честно слово.
— Ну не знаю. Кстати, маме, если что, всегда пишет на помощь, если что вдруг случится, я хочу быть уверена, что ты ей сообщишь.
— Конечно сообщу, но злоупотреблять не буду, сама вывезу.
— Про Лёшку-то слышала?
— Если честно, уже очень давно ничего, мы всегда с Ромой, ты же знаешь.
— Загулял наш пацан, совсем от рук отбился. Мать его ходит всем жалуется, что как подменили.
Но ты не смей себя винить, от такой любви никто не застрахован, и каждый сам выбирает, что с этим делать, если мозгов нет, то ничем не помочь, сама знаешь, как я к этому отношусь.
— Угу.
Так мы с разговорами просидели около часа, пока не пошел мелкий дождик, но, кажется, обложной. Я помогла Ленки отвезти мелких домой, приготовить обед на скорую руку, хорошо, что «хозяйка» дома была в отключке, и пошла домой, проверяя телефон на пропущенные вызовы и сообщения. Но почему-то всё было пусто, и мои прочитанные сообщения оставались неотвеченные. Я не обратила на это внимание сразу, не после того, как пришла домой, даже через два часа я не подала виду, занималась уборкой в своей комнате.
Но только когда начало темнеть и я решила набрать Рому, шли только спокойные гудки, а после раза десятого абонент был уже недоступен, в социальные сети он не заходил с самого утра.
Я решила лечь спать, думая, что утром Рома обязательно объявится или придет ко мне ночью, как это было несколько раз, но если бы я только знала, какой очередной поворот преподнесёт мне жизнь.