Глава 23
Всю ночь я не могла уснуть, ворочалась, ходила по дому и не могла найти себе места, и, как только солнце начало подниматься, не выдержала и побежала к Роме. Сердцу было неспокойно, мало ли что могло случиться. Пока бежала, пару раз упала, расчесала себе ладони, но боли я не чувствовала, в груди распирало только чувство тревоги, которое усиливалось в разы по приближению к дому, потому что ни одной машины там не было. Ни Ромы, ни ребят.
Я звонила в звонок, била в дверь. И никто мне не открыл, целый час я билась в закрытые двери, потом просто сползла по толстому железу вниз и разрыдалась. Я не знаю, что со мной происходило и как меня привели в себя, но первым, кого я увидела, была тетя Лида, которая в одной руке держала телефон, в другой — литровую пустую банку, в которой была вода, стекающая по моему лицу.
— Ты что это удумала, малахольная? Ты что тут орешь-то белугой, напугала меня, я уж подумала, убивают кого. Что случилось? Ты чего ломишься сюда?
Я не могла вымолвить ни слова, слова застревали в горле, воздуха не хватало.
— Где... Вы не видели Рому?
— Так на что он мне нужен? Я что, слежу за ними? Со вчерашнего дня вообще тут не появлялся никто, дружки его приехали, и где-то через час все погрузились и уехали. Что случилось-то? Я мамке твоей позвонила, она уже сюда бежит.
Уехали! Не отвечает! Не звонит!
В голове никак не мог сложиться пазл, что могло произойти, но одно я поняла — он действительно уехал. Истерика началась по новой, уже прибежала мама, она что-то говорила, гладила меня, но я никак не реагировала, не помню, как оказалась дома, вообще всё как в тумане было.
Но проснулась я только вечером, абсолютно без сил, красное опухшее лицо, глаз почти не видно, огромные синие следы под глазами. А внутри нет ничего, кроме желания узнать, что произошло, куда он уехал и почему игнорирует меня.
— Проснулась, девочка моя?
Мама стояла около приоткрытой двери и смотрела с тревогой на меня.
— Мам, что могло произойти?
Она подошла, обняла меня и начала гладить, как маленькую девочку, по голове.
— Цветочек мой, ты меня очень напугала. Тебе надо сейчас успокоиться и выкинуть всё, что ты себе могла напридумывать, он же не неделю как пропал, всего-то сутки не общались. Возможно, он уехал подавать твои документы, он же обещал, сентябрь вот-вот наступит, а может, у ребят какие проблемы случились, всякое в жизни бывает, может, за рулем едет, нельзя так остро на всё реагировать, милая моя.
— Мама, я его так люблю.
— Знаю, моя девочка, пообещай, что такого больше не повторится, любовь любовью, но такие истерики, которые могли успокоить только два укола, поверь, лучше переждать и со спокойной душой и трезвой головой разобраться. Ты самое дорогое, что у меня есть. А теперь давай решим так, подождем еще денек, и я уверена, Ромка твой объявится и с хорошими новостями, договорились?
Сил хватило только на то, чтобы кивнуть в знак согласия, а предчувствие мне намекало на то, что не стоит делать, всё кончено.
Как только мама вышла из комнаты накладывать мне ужин, хотя есть не хотелось от слова совсем, я начала писать его друзьям, опять обрывать ему телефон, попросила Ленку, чтобы она выпросила у Марка всё, что знает. Но они все молчали, а самое, что меня удивило, я оказалась в черном списке у Елисея.
В таком помутнении прошло еще три дня, я звонила, писала, проверяла страницы в соцсетях Ромы и вообще всех его друзей в надежде увидеть ставшее родным лицо, но ничего не было.
За эти дни я так и не съела крошки, иногда вода спасала меня, чтобы не упасть от бессилия, мама кружилась около меня, кричала, что отвезет в больницу, но я не слушала никого и ничего, просто сутками гипнотизировала телефон.
Так бы, наверное, продолжалось долго, если бы ко мне не пришла новая заявка в друзья — Юля Листова.
Дрожащими руками я нажала, чтобы открыть профиль, а потом мир рухнул и разбился не на осколки ,а на микрочастицы, потому что первая запись была сделана сегодня утром: