Осталось только узнать, что за тайну они от меня скрывают. Но не сейчас. Сейчас я не хочу никого видеть и слышать. Мне нужно побыть одной, привести взбушевавшиеся мысли в порядок, восстановить саму себя, чтобы когда я их увижу, я была сильной, чтобы смогла им противостоять и послать их на все четыре стороны.
На данный момент я не могу доверять никому из них двоих, и это меня пугает. Я просто не понимаю, как два самых близких мне человека, после родителей, смогли так со мной поступить, так меня обманывать. И я так понимаю, что Стюарт тоже всё знал. Предатель. Все они предатели.
Никому из них теперь я не могу безоговорочно верить и доверять. А если я не могу доверять им, то кому вообще могу, если только не себе?
Пробежав мимо отцовского кабинета, я забегаю в свою комнату и, плюхнувшись на кровать, зарываюсь в подушки.
Как они могли утаить от меня, что являются братом и сестрой? Почему скрыли это от меня? Почему не сказали?
Да и тоже молодец, могла бы и догадаться. Только вот как? Как тут можно догадаться? Они абсолютно разные, в их внешнесто нет ни капли общих черт. Только сейчас, увидев их родителей, я смогла заметить, что Клер очень похожа на свою мать, такая же рыжая с зелёными выразителтными глазами, а Томас точная копия своего отца.
От мыслей меня отвлекает стук в дверь, но я даже не успеваю спросить кто там, как в комнату заходит Томас и запирает за собой дверь.
Я тут же вскакиваю с кровати и отхожу от него в сторону террасы.
– Кто тебе разрешил войти?! Убирайся отсюда.
– Мне не нужно разрешение, чтобы увидеть тебя. – Он делает несколько шагов ко мне навстречу, и мне приходится вытянуть руку, что обозначить границы, и остановить его.
– Не смей подходить ближе!
– Дай мне объяснить.
– Нет.
– Лорен!
– Что Лорен? Что ты хочешь мне объяснить? И почему я вообще должна слушать тебя?
– Потому что я не виноват, это был не мой секрет.
Мои брови взметаются вверх.
– Секрет, что вы являетесь братом и сестрой?! Серьёзно?
Томас вздыхает, и я даю ему высказаться, в конце концов я сама скрываю тайну.
– Это была инициатива Клер. Она не хотела рассказывать об этом, поэтому мне приходилось молчать. Об этом знают, только родные, мои близкие друзья и Стюарт.
– То есть я для вас не имею никакого значения?
– Это не так. Это далеко не так, как ты думаешь. Я пару раз собирался тебе рассказать, но если ты сейчас вспомнишь, то сможешь заметить то, что Клер постоянно прерывала любые мои попытки.
Послушав его совета, я, действительно, вспоминаю случай когда мы с Клер встретились с Томасом и Дэном на дороге, когда у нас прокололо колесо.
– Зачем ей это надо?
– Вот этого я уже и сам не знаю, но ты можешь спросить об этом у неё сама.
– Не буду я ни у кого ничего спрашивать. На данный момент я очень зла на неё, я не понимаю, как можно было скрывать от меня такую часть своей жизни.. Что так может быть за причина..
– Такую часть, как я? – На лице Томаса появляется ухмылка, а еле сдерживаю себя, чтобы не улыбнуться ему на его реплику. Я же вроде как зла сейчас на него, поэтому лишь хмыкаю.
– Ага. Конечно. Ещё что вбредёт в твою голову? Поделишься? А то даже как-то интересно стало.
– Могу и поделиться. – Томас, наплев на установленный мной границы, резко подходит слишком близко, настолько близко, что следующую фразу шепчет мне уже на ухо. – У меня очень обширные фантазии на твой счёт.
– Оно и видно. – Опустив глаза, я быстро проскальзываю мимо него в другую часть комнаты, к кровати, что позже станет моей главной ошибкой.
– Ты же на меня не обижаешься, по глазам вижу, так что хватит от меня бегать.
Эта улыбка чеширского кота на его идеальном лице меня когда-нибудь доканает. Уж поверьте. Я знаю, что говорю.
– А вот тут ты сильно ошибаешься. Я зла. Я очень зла на тебя и разочарованна в в тебе и Клер. Вы убили моё доверие к вам. И мне нужно время, которое я в праве получить, чтобы прийти в себя и поговорить нормально.
– И сколько же тебе нужно времени, чтобы прийти в себя?
– А собственно какое тебе до этого дело?
– Я задал вопрос, так что будь добра ответь.
– Неделя?
– Неделя?!
– Ну-да.. Неделя. А собственно в чём проблема? – Ох, всё-таки нет ничего приятнее, чем провоцировать его. Ничего не могу с собой поделать. Невинно похлопав ресницами, я решаю уточнить. – Мало? Надо больше?