Следующее, что привлекает внимание после губ- это руки. С развитой мускулатурой и длинными аристократичными пальцами. На ладонях хорошо просматриваются мозоли, а на ногтях идеальный маникюр. От большого пальца на внешней стороне правой руки и до мизинца идет длинный рваный шрам, будто руку хотели отпилить. Здесь никаких украшений, кроме этой белой полоски, которая невольно привлекает внимание. На левой же два кольца на указательном и безымянном пальцах. Тонко раскатанные, но широкие полоски платины или серебра. Его руки, в отличии от губ, я знаю досконально.
Отдельно следует сказать про тело. Я могу описать кубики и мышцы, широкую спину, длинные мускулистые ноги. Могу, но не буду. Зачем? Проще озвучить одно слово-хищник. С грацией и силой, которая сквозит в каждом жесте и движении.
Я не знаю его имени, сколько ему лет и где он живет. Я не знаю, существует ли он в реальности или плод моего больного подсознания. Но каждый раз, попадая в эту комнату, я точно знаю, что это все на самом деле, но только не со мной. Будто я становлюсь невольной свидетельницей и вместе с тем заложницей маленького эпизода чужой жизни. Иногда я лишь сторонний наблюдатель и смотрю на пару, где мужчина всегда подчиняет и порабощает партнершу своей силой, а иногда я активный участник, который занимает чужое тело, как захватчик. И второй вариант снов меня пугает больше, чем я могла бы себе признаться. Ведь такие сны позволяют мне чувствовать все настолько полно и явно, что остаются следы в моей реальности.
И сегодня, в свой маленький юбилей, мне снится именно такой сон. За окном день и я заправляю чужую знакомую постель. Я знаю, что должна справиться как можно быстрее и покинуть комнату. Знаю, но мне все равно любопытно. Я бросаю свое занятие и с упорством барана иду к книгам. И, как и много раз до этого – меня отталкивает от стеллажа. Это похоже на пружину и в какой-то момент даже начинает забавлять. Ведь чем больше усилий я приложу, тем дальше меня отбросит. Забавляюсь как маленький ребенок примерно минут пятнадцать, пока не понимаю, что в комнате не одна. Медленно поворачиваюсь и безошибочно нахожу его глазами за столом. И когда успел войти? Дежурный книксен и хозяйка тела обретает недолгий контроль. Он пугает ее, и она банально не готова видеть его здесь, хотя манеры и воспитание все же берут свое.
Взгляд его хмурый и тяжелый. Но он молчит, впрочем, как и всегда. А я бросаю глупое и детское занятие и иду заниматься кроватью, которую бросила так и не заправленной. Не понимаю, что со мной происходит. То есть хозяйка не понимает. Мне то все ясно. И пока она погружается в рутину привычной работы, просто забывая о хозяине, я могу отчетливо слышать ее мысли: о парне с конюшни, о доме, о ярмарке с артистами и долгожданном выходном. Я слышу все это настолько четко, что в какой-то момент путают чужие мысли со своими, теряя полностью контроль и отдаляясь, практически просыпаюсь. Так бывает множество раз, так было бы и сегодня. Но, нет. Меня затягивает обратно в чужую голову, и я вновь здесь на правах хозяйки. С удивлением замечаю, что кровать давно заправлена, а в моей руке пипидастр (В простонародье, пушистая щётка для смахивания пыли). Хозяйка тела, а теперь я, с усердием, высунув кончик языка и прикусив его зубами, смахивает пыль со стеклянного столика и камина. Спокойно идет к широкому окну, абсолютно не обращая внимание на хозяина, будто его и нет. Хотя тот вольготно сидит в кресле и что-то пишет своим жутко дорогим пером. Я же, полностью задвинув личность девушки на второй план, пренебрегаю ее работой и через плечо мужчины пытаюсь заглянуть в документы. Удивительно, что я прекрасно вижу и бумагу, и его руки, которые старательно выводят буквы, но не вижу ни одного слова на девственно чистых листах.
Я не удивляюсь, ведь иного не стоило и ожидать. Мой мозг привык к чертовщине, что творится в моем подсознании. Меня за двадцать лет уже не впечатляют летающие вещи, спецэффекты с дымом или молниями, внезапные исчезновения или появления. Лишь только стена перед стеллажом все еще привлекает мое внимание. Но сегодня я как никогда любопытна, и мне хочется немного пошалить и побыть не сторонним наблюдателем, а непосредственным участником.