Выбрать главу

— Дмитрий, вы сегодня рано, обед подадут через два часа, — сухо произнёс он.

— Окей. Ася, познакомься, это Вениамин Аркадьевич — наш дворецкий. Вениамин — это Ася, моя подруга.

— Приятно познакомиться, Анастасия. Дмитрий, накрывать на двоих?

— Да, будьте так любезны, и ещё мне понадобится лёд, как после тренировок.

— Конечно.

— Пойдём.

Москворецкий взял меня за руку и повёл на второй этаж в свою комнату.

— Строгий дядечка.

— Он милый, ты скоро это поймёшь.

— Ты меня пугаешь, — шутливо проговорила я.

— Уже?

Дима приподнял одну бровь и прижал меня к стенке в его комнате, напротив бильярдного стола.

— Тебе нравится зажимать меня? — с вызовом спросила я.

— Не смею этого отрицать.

Он чмокнул мои губы и повёл дальше в свою спальню, оставил меня в ней, а сам направился в ванную за медикаментами. Вскоре Вениамин Аркадьевич принёс несколько небольших пластинок льда, обёрнутых в чехлы с резинкой для руки, и бесшумно удалился.

— Раздевайся, — изрёк Дима, войдя в комнату с бинтом и тюбиком мази.

Мои брови без какой-либо команды сами поползли вверх, изображая недоумение на моем лице. Москворецкий встал в позу, отслеживая мою реакцию и ехидно улыбаясь.

— Малая, раздевайся, — повторил он, так и не дождавшись от меня каких-либо действий.

— Москворецкий, даже и не мечтай об этом, — предупреждающе заговорила я.

Дима закатил глаза и попытался стереть ухмылку со своего лица, но у него это не получилось, мало того, в его глазах появились игривые искорки, которые мне особенно не понравились. Чего это он там задумал? Эх, говорила мне мама держаться от таких парней подальше, но нет же, мне как мёдом намазано. Впрочем, мёд я не люблю, пусть лучше будет шоколадом.

— Малая, я долго буду ждать, — вырвал меня из раздумий парень, а я только собиралась его чем-то сладеньким намазать.

— Даже не подумаю, — буркнула я, недовольная тем, что меня оторвали от такой фантазии, хе-хе.

— Мне нужно обработать твой ушиб, — пояснительным тоном начал Дима, — так что снимай джинсы.

Ишь чего удумал? И предлог какой хороший подобрал, вроде и поспорить не с чем, да как-то раздеваться перед столь идеальным парнем не особо хочется. Я же сейчас комплексовать начну. У него даже попа лучше моей выглядит, я как раз вчера её заценила.

— Не буду, — сложив руки под грудью, запротестовала я.

— Ася, если ты мне сейчас скажешь, что ты парень, я этого не переживу, — без доли юмора произнёс Дима.

От услышанного мои глаза увеличились вдвое и я запустила в него подушкой, возмущенно крича:

— Да пошёл ты, Москворецкий!

Дима заржал самым наглым образом, хватаясь за живот. Я не разделяла его юмора, но от вида скрючившегося от смеха парня, сама засмеялась.

— Так ладно, хватит, — восстанавливая дыхание, проговорил он, — снимай джинсы, или я тебе помогу это сделать.

— Прямо так и поможешь? — с прищуром спросила я.

— Естественно.

Дима стал медленно двигаться ко мне. Внутри меня всё сжалось, а дыхание участилось. Чёрт, когда он идёт, каждая мышца на открытом участке его тела играет, заставляя думать, что у него есть мышцы там, где и их быть, по сути, не должно. Слишком плавно, слишком игриво. Краска прилила к моему лицу, а губы слегка приоткрылись в ожидании поцелуя от обладателя такого потрясного тела. Но вместо долгожданного поцелуя меня сгребли в охапку, выкрикнув при этом:

— Попалась! А теперь приступим к обнажению твоих прелестных ножек, малая.

— Москворецкий, я сейчас к твоим боевым ранениям добавлю ещё парочку, — угрожающе произнесла я, ловя руки парня на своём поясе.

— Тогда хватит ломаться, как целка! Давай раздевайся, — рыкнул он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Это было грубо. Очень грубо. Мой взгляд сразу же стал серьёзным, а губы сжались в одну сплошную линию. Парень шумно выдохнул и провёл пятерней по своим волосам.

— Прости, я перегнул палку.

— Да, перегнул.

— Завтра очень важная игра и у меня нервы на взводе.

Никогда я не видела его таким. Бывали моменты, когда он серьёзный и собранный, но чаще был весёлым и радостным, а сейчас почти подавленный. Он смотрел на меня своим глубоким тревожным взглядом. Я взяла его лицо в ладоши, как в чашу, нежно целуя его губы.

— Тебе не стоит так переживать: вы столько раз брали первенство…