Дима перебил меня, ласково прижимая к себе и гладя мои волосы.
— Это необычная игра. Мы боремся не за первенство в нашем универе, мы боремся за высшую лигу. И на кону второй тур. К концу игры дойдут только две команды, которые разыграют между собой первое место и выйдут в финал. Команда, которая победит, получит билет в высшую лигу, в большой спорт.
Он на одном дыхании объяснял мне систему и рассказывал о том, что их ждёт. Я же не понимала, зачем он тогда учится на юриспруденции, если видит себя баскетболистом в будущем. Почему нельзя было поступить на физкультурный и добиваться своего там или же уехать в другую страну, где подготовка намного лучше.
— Зачем ты заканчиваешь юридический? — задала я интересующий меня вопрос.
Дима нахмурился и отвёл взгляд.
— Из-за отца. Это было его условием. Я могу заниматься баскетболом сколько мне угодно, пока продолжаю получать образование юриста и прилежно учусь. Как только я начинаю скатываться, он аннулирует мои счета и, собственно говоря, возможность играть в баскетбол.
— Жестоко, — пробубнила я.
— Не сказал бы. У многих моих друзей ситуация в семье гораздо хуже, и запреты там ужасны, как в каменном веке. Мне ещё повезло, если можно так сказать. Впрочем, я и так рассказал тебе много лишнего, а ты всё ещё одета.
Взгляд парня сразу же переменился с серьёзного на игривый. С ухмылкой на лице он защекотал меня. Всегда боялась щекотки, тем более такой качественной! Вскоре комната наполнилась моим смехом и возгласами Димы, как будто этого неприятного разговора между нами и не было, и мы снова стали собой.
— Ладно, я разденусь, но только отвернись, а лучше вообще выйди, — всё ещё смеясь от щекотки, проговорила я.
— Отвернуться? Выйти? Да ты издеваешься! — парень окинул меня насмешливым взглядом.
— Серьёзней некуда! Давай, отвернись и не подглядывай, — пригрозив пальцем, сказала я.
Ухмыльнувшись, парень поднял руки ладонями вверх и развернулся. Я расстегнула ремень и стала стягивать с себя брюки, хорошо, что я предпочитаю шортики, а не «две полоски и клочок», как говорил мой бывший, который эти полоски очень уж любил, но я ему подобного удовольствия не доставляла.
— Итак, где мазь? — вопросила я.
Дима развернулся, его глаза чуть не вылезли из орбит от удивления, после чего он схватился за живот и заржал, как конь! Ну что здесь такого? Да, я люблю супермена, и на мне сейчас красовались труселя с логотипом супермена. Я встала в позу, сверля его взглядом, всё то время, пока он корчился от смеха.
— Ха-ха, я не могу, ха-ха-ха, — хватаясь за живот, никак не мог успокоиться парень.
— Хватит уже, совести у тебя нет, — надулась я и села на кровать.
— Сейчас, ха-ха, секунду.
Дима попытался не смеяться, приподнял футболку и оттянул резинку от своих боксеров, где чёрным по жёлтому был нарисован логотип бэтмена. Теперь смех перерос фактически в истерику. У меня уже даже болел живот. Это ж надо же, нашли друг друга два одиночества!
Вдоволь насмеявшись, я смотрела во всё ещё искрящиеся глаза Димы, который обрабатывал мазью от синяков мой ушиб багрового цвета.
— Отлично, теперь сделаем повязку, и можно пообедать, — довольно сказал парень.
Я не могла с ним не согласиться, тем более живот уже урчал, а утром я так не успела позавтракать.
11_Дима
Темнота окутывает меня, свежий воздух просачивается сквозь открытые окна, неся с собой прохладу. Я дышу полной грудью, стараюсь отвлечься, изгнать все тревожные мысли, заставляющие меня думать и не позволяющие погрузиться в долгожданный сон. Я облокачиваюсь на подоконник, рассматриваю бурлящий жизнью ночной город, беру сигареты с тумбочки и выхожу на балкон. Холод, леденящий душу холод обволакивает меня, царапает голое тело. Я выпускаю дым через рот и делаю ещё одну тягу. Мысли очищаются, все волнения уходят на второй план, остаётся лишь мороз, сковывающий цепями моё тело, но я все ещё дышу, пропуская дым через лёгкие.
Который час? Около четырёх, а я всё ещё не могу уснуть. К десяти мне нужно быть на баскетбольной площадке: необходимо настроить команду на игру, необходимо победить. «Победа» — звонко отозвалось слово в моих мыслях, столь желанная и порой недостижимая. Мы мало тренировались, чертовски мало тренировались. Я в очередной раз нанёс удар по бойцовской груше. Удар за ударом, нужно освободить разум, ничто не должно отвлекать меня от игры, от цели, я так долго шёл к этому.
Скинув перчатки, я иду в душ. Ледяные струи обрушиваются на меня, тело покрывается гусиной кожей, но я люблю холод, люблю одиночество, которое он дарит.
Я измеряю комнату шагами, нервно сжимая телефон в руке. «Она уже спит» проносится в мыслях.