— Чего не делать?! — в тон ответил я, буравя его взглядом.
— Москворецкий, Королёв, успокойтесь! Мы делаем всё, чтобы решить сложившуюся проблему, — постарался спокойно сказать мой тренер, у которого уже горели щёки от гнева.
— Я не стану распускать половину своей команды только из-за того, что у них слился спонсор, — чеканя каждое слово, проговорил я, — будьте в этом уверены, Александр Алексеевич.
— Дмитрий!
Попытался вразумить меня тренер, но вся моя команда загудела, поддерживая мои слова. Кому вообще могло взбрести в голову объединить две команды, которые соперничают уже несколько лет? Это каким идиотом нужно быть, чтобы рассчитывать на то, что мы сможем поладить и создать одну мощную, сплочённую команду.
— Это решение руководства, мы не можем его оспаривать, — высказалась Ольга, тренер «Ястребов».
— Это ваши проблемы, это не наш спонсор слился, — произнёс я.
— Дима, мы не претендуем на главное звено… — пролепетала она, но я её перебил.
Не терплю, когда кто-то позволяет себе вольность в обращении ко мне.
— Дмитрий Романович, и это моя команда, в ней нет места ещё двенадцати игрокам, разве что если правила изменились и теперь в команде стало двадцать четыре человека, но о таком я ещё не слышал.
— Москворецкий, прекрати грубить, все мы прекрасно осведомлены о твоём строптивом характере, но имей хоть каплю самообладания, — вскипел Александр Алексеевич.
— То есть вы согласны с тем, что нужно устроить соревнования и просеять нас?
— Это было бы логично, — влез Артур.
— Мы решили не оспаривать место капитана, но кого-то с первого звена придётся сместить, его место займёт Артур, а все остальные будут проходить отбор: и главные пятёрки, и запасные семёрки, — как ни в чём не бывало, произнесла Ольга.
— Серьёзно? Я не стану распускать своих ребят, с которыми играю уже чёрт знает сколько ради вас.
— Дмитрий! Хватит! Всё решено! Три дня мы проводим отбор. Сегодня — изучаем коэффициент полезности игрока, завтра — нормативы, послезавтра — показательная игра. По трём критериям и выберем состав новой команды, — грубо проговорил тренер.
— И как мы теперь будем называть себя: «Недоястребы» или «Подземыши»?
— Дима, да что же ты у меня такой сложный-то, а? Название команды никто изменять не будет, как были «Поднебесной», так и останетесь.
— Ну хоть что-то хорошее, Александр Алексеевич.
Я ещё раз окинул всех недовольным взглядом и направился к своим ребятам. Рассказав всем доступным языком о происходящих изменениях и выслушав лавину матов, всё же смог успокоить своих ребят и настроить их на жёсткий отбор.
Я ехал домой, поглощённый своими мыслями. Когда всё пошло не так? Жил же прекрасно, каждый вечер новая подстилка, полный угар, вечеринки. Так нет же, нужно было мне влезь и вытащить эту малую из-под Артёма. Пальцы сами сложились в кулаки от нахлынувших воспоминаний. Всё же было нормально, какого хера я тогда полез?! Ладно, мимо я бы не прошёл, будь на её месте любая другая, но зачем нужно было всё так усложнять? Зачем я на следующий день пошёл к ней с этой шоколадкой? Зачем поцеловал её? А сейчас всё рушится: и с командой не пойми что, и с Асей полная… Впрочем, я сам виноват. Не стоило её приравнивать ко всем, кто был до неё. И даже если я смогу помириться с ней сейчас, то что будет, когда она узнает, что я ей изменил? К дьяволу все мысли о ней! Сейчас моя главная цель — это команда. Во что бы то ни стало я должен сохранить её целостность, должен выйти в финал. Должен одержать победу.
22
Достало уже реветь! Всё, с меня хватит! Видеть больше не могу этого Москворецкого! Ненавижу! НЕНАВИЖУ ЕГО! Пусть только попробует ко мне подойти, на месте придушу!
Я шла по заснеженным улицам, возвращаясь домой из универа, полностью погрузившись в свои мысли. Через неделю зачёты, потом сессия, а я думаю совершенно не об учёбе. Сдался мне этот спортсмен хренов! Можно подумать, он у нас один единственный такой весь из себя классный. Другого найду! Лучше! Беспощадно разбросав снег носком кроссовка, я немного успокоилась. Ещё парочка таких вот ссор, и я точно психичкой стану, как с ним вообще девушки выдерживают?! Ах, да, он же у нас не встречается, он же у нас потребительски пользуется! Ещё раз ударив сугроб ногой, я возобновила шаг и в этот раз ускорилась, так как прохожие стали странно посматривать в мою сторону. Так и хотелось подойти и сказать: «Чего вылупились? Плохо мне, ясно, плохо!», но будучи девочкой приличной, где-то глубоко в душе, я этого не сделала. Мало-помалу, пиная от злости снег, я все же добралась до родной квартиры. Как обычно, повесив куртку в шкаф и поставив сушиться кроссовки, я поплелась на кухню, принюхиваясь к аромату только что заваренного кофе.