Она что издевается?! Или просто тупит? Я внимательно посмотрела на девушку передо мной. Вся такая стройная, красивая, искусственная, фэ-э, понятное дело, что он её не захотел. Хотя тогда с какой радости она ночевала у него? Впрочем, это уже не мои проблемы. Что хочет, пусть то и творит! Я вышла, громко хлопнув дверью. И почему я так ужасно себя чувствую, будто меня предали? А ведь сама-то не лучше, вон, несколько часов назад с другим парнем целовалась. Паршивое, грязное чувство обволакивало меня, и я ничего не могу с этим поделать, сама виновата. Из моих мыслей меня вырвала Инесса, вручая мою куртку.
— Москворецкий ушёл курить, один, живо дуй к нему! — подпихивая меня руками к выходу, проговорила подруга.
— Никуда я не пойду! — запротестовала я.
Как я буду ему в глаза смотреть? О чём разговаривать? Да и вообще, почему я должна туда идти?
— Я тебе дам, не пойдёт она, как миленькая пойдёшь и побежишь ещё!
Всё-таки выпихнуть ей меня удалось и даже не пропустить обратно. Я чертыхнулась про себя и закуталась в свою куртку. Дима, действительно, в гордом одиночестве курил возле машины. Пару секунд помедлив и взвесив все «за» и «против», я пошла к нему.
— Привет, — сказала я.
Да, в моей голове ничего оригинальней не нашлось, вот совсем ничего! Москворецкий приподнял одну бровь, хмыкнул и выпустил дым от сигареты в сторону от меня.
— Ну привет, ещё раз.
Ох, чёрт, не улыбайся, ты же ещё прекрасней, с этим творческим беспорядком на голове и с пронзительным взглядом, под которым я так некомфортно себя чувствую.
— Красивая журналистка попалась.
Что я говорю? Вот что я говорю? Он уже вовсю улыбается, а в глазах так и видно: чёртики скачут.
— Ага, красота компенсирует ум.
Вот что ты так на меня смотришь? Я уже вся залилась краской, неустанно прикусывая нижнюю губу.
— Ты не замёрзла?
— Да нет, нормально.
— Точно?
Ой, нет, не приближайся, что же ты со мной делаешь? Зачем так бережно гладишь мои волосы и плотоядно смотришь на мои губы? Дима уменьшил между нами расстояние до непозволительной близости. Его глаза всматривались в мои и лишь моментами зацикливались на моих губах, в то время как пальцы перебирали волосы. Я застыла, не в силах пошевелиться и вымолвить хоть слово. А разве нужно было что-то говорить? Нет, мне кажется, это нарушило бы всё. И я молчала, едва заметно приподнимаясь на носочки, чтобы быть поближе к его губам. Конечно, с моим ростом до его губ мне не дотянуться, но разве мольба о поцелуе не отображается в моих глазах? Впервые так: я молчу, он молчит, и мы смотрим друг на друга, пока маленькие снежинки кружат над нами и покрывают всё вокруг.
— Почему я не могу отказаться от тебя? Почему я постоянно думаю о тебе? — жёстко притянув меня к себе за шею, прошептал прямо в мои губы Москворецкий. — Почему желаю тебя, хотя могу иметь сотни других?
Его пальцы больно сжимали мою шею, но я не обращала на это внимания. Мне хотелось лишь одного: мне хотелось прикоснуться к нему, почувствовать вкус его губ и полностью утонуть в омуте его глаз. Я едва ощутимо дышала, стараясь угомонить сердце и то, что творилось у меня внутри. Ноги стали ватными, и если бы я вовремя не схватилась за куртку Димы, то повисла бы на его руке, которой он продолжал сжимать шею, всматриваясь в мои глаза.
— Ответь мне, не молчи, Ась, я прошу тебя, — взмолился он, касаясь губами моих губ.
Это пытка. Я больше так не выдержу. Я тянусь к нему за поцелуем, но он лишь уходит от него, продолжая дразнить меня, продолжая спрашивать.
— Я не знаю, — шепчу я в его губы, такие родные и в тоже время такие недоступные.
Его взгляд меняется, становится другим, ожесточённым, губы сжимаются в одну сплошную линию, он хмурится. Что не так? Почему он опять закрывается от меня? Почему просто не поцелует? Разве я так много прошу?
— Поцелуй меня, — шёпотом, только для него, молю я.
Мрачная маска спадает с его лица, как будто её и не было. Его губы осторожно накрывают мои, оттягивая нижнюю и прикусывая её. Он отпускает и снова завладевает моим ртом, но уже властно, не сдерживая свой порыв. Его язык переплетается с моим в неистовом танце, будоража кровь, заставляя уставшее сердце биться чаще. Я испускаю стон в его рот, чувствуя, как его руки сильнее прижимают меня к нему. Тепло, такое приятное и родное, волной обдаёт всё тело, мне мало его, я углубляю поцелуй, подстраиваюсь под новый темп. Жарко, я горю рядом с ним, не разрывая поцелуй. На мгновение он отдаляется, целуя мою шею и прикусывая мочку уха. Я знаю, что ему неудобно, приходиться сгибаться в три погибели для того, чтобы целовать меня, но он не останавливается, обдавая горячим дыханием моё лицо, и снова возвращается к губам.