— Ага. Я выгнала его, потому что он стал отвратительным и самовлюблённым засранцем. И мне не жаль. Теперь я могу спокойно встречаться с ребятами и ходить в бар, — с улыбкой поясняю я.
— Но… подожди. Как так? Вы же никогда не разлучались надолго. Вы были как сиамские близнецы, и он безумно любил тебя…
— Как сестру, — вставляю я.
— Знаешь, почему я перестала делать попытки привлечь внимание Эда после его выпускного бала, когда он пригласил тебя, хотя ты была ещё мелкой?
— Потому что Эд, в принципе, не замечал тебя? — Усмехаюсь я.
— Нет, потому что он был настолько увлечён тобой, и это видели все, что я просто отошла в сторону. Да весь город считает, что вы вместе и просто вуалируете свои отношения дружбой.
— Никто так не считает, — цокаю я.
— Все считают. И твои родители тоже. Вас поженили с пелёнок, а ты ещё и работаешь здесь с четырнадцати, так что я не верю в то, что Эд съехал от тебя.
— Но он, правда, собрал вещи и уехал. И это подтверждение тому, что мы не вместе, и никогда такого не будет. Фу, Глори, это же гадко. Мы целовались один раз, хотя назвать это поцелуем язык не поворачивается. Это было хуже поцелуя с жабой. И даже преображение Эда ничего не изменило. Наоборот, я поняла, что, наконец-то, могу освободиться от долголетнего вечно страдающего лба, который ничего не хочет от жизни, — уверенно заявляю я, получая в ответ ещё более шокированный взгляд подруги.
— Что, вообще, никак? Даже когда он такой… такой классный и научился флиртовать? — Прищуривается она.
— Флиртовать? Да это же Эд, ты чего? Он девственник, Глори, у него не было девушки ни разу за всю жизнь. Он даже в колледже не смог никого закадрить. Какой флирт? — Смеюсь я. Поистине такая глупость. Эд и девушки — это как солнце и Юпитер. Такие же далёкие друг от друга.
— Хм, он флиртовал со мной, — мой смех обрывается.
— Что?
— Да, он сделал мне комплимент, пока покупал кремы для лица и несколько тканевых масок для омоложения кожи. Эд явно флиртовал со мной. И он спросил, где я зависаю, — Глория краснеет, оставляя мне только удивление.
— Значит, для тебя зажёгся зелёный свет. Развлекайся, только предупреждаю, Эд теперь не тот милый парень, которого ты знала. Он гадкий зазнайка, обожающий светить своей голой задницей, — резко отвечаю я.
Это так неприятно. То есть Эдвард настолько гадёныш, что даже не имеет скромности погоревать из-за того, что мы больше не друзья. И сразу же нашёл девушку для флирта, хотя прекрасно знает о том, что Глория неровно к нему дышит. Козлина он, вот и всё!
— Мне кажется, или ты сейчас послала меня к чёртовой матери? — Прочищая горло, произносит подруга. Бросаю на неё злой взгляд и пытаюсь как-то контролировать обиду на Эда. Нет, какой он урод стал всё-таки. Как так можно?!
— Кажется. А у тебя перерыв или ты раньше аптеку закрыла? Ты не рискуй, иначе старички вовремя лекарства не получат, когда увидят голый зад Эда, ведь это следующий пункт в его перечне мероприятий, как унизить себя ещё больше, — едко отвечаю я.
— Ладно. Я поняла, ты не в духе. Не переживай, Джо, Эд просто привыкает к тому, что он теперь красавчик и…
— О-о-о, да исчезни ты уже! Он наглый! Самовлюблённый! Инопланетянин! — Выкрикиваю я. Подруга дёргается от моего крика и выскакивает за дверь кафе.
Шумно вздыхаю и опускаю голову.
Чёрт.
Колокольчик вновь звенит над дверью, и я издаю тихий стон. Вот очередного знакомого не хватало, который будет восхвалять то, во что превратился Эд.
— Привет, Джо. Корзинку привёз. А что с Глори? Она вылетела отсюда, как ошпаренная?
— Бруно, — радостно улыбаюсь парню, поставившему корзину на прилавок. — Да так, не обращай внимания. Эд и его тараканы.
— Он уже вернулся? — Кривится Бруно, и я киваю в ответ. Они учились вместе. Да здесь все как одна большая семья, и все друг друга знают. А Эд и Бруно никогда не были друзьями. Бруно был первым красавчиком школы, вернулся сюда после окончания университета, а теперь работает на птицефабрике. Точнее, она принадлежит его семье, и он считается лучшей партией, за которой гоняется большинство девушек нашего города.
— Я надеялся, что наш парень с подтяжками останется в Париже навсегда. Хотя бы что-то начнёт из себя представлять, — хмыкает Бруно, и это как бальзам на сердце. Сейчас мне нужно слышать какие-то гадкие слова о бывшем друге, потому что я очень обижена на него.
— Поверь, он считает, что уже что-то представляет из себя. Увидишь его, ахнешь. Забил голову Глори о том, что готов к отношениям, выражается, как подросток, и ведёт себя так же. Кажется, он немного двинулся, — довольно рассказываю я.