Но… да-да, сейчас будет огромный фейерверк за моей спиной, потому что сегодня я его фея-крёстная. И в чёртов общий день рождения я покажу ему, что такое быть мной.
Одежда. Причёска. Мои уши сворачиваются в трубочку от разговоров о планировании и каких-то цифрах. Я фиговый математик. Я фиговый во всём, что касается подсчёта денег, но зато я классно умею их тратить. Этому может позавидовать даже Трамп. Так что в этот день мы, к чёрту, отменяем бронь в ресторан для престарелых романтиков и едем пить, трахаться, как мужчины, у которых нет никаких проблем. Вообще, никаких, кроме желания целовать своё отражение в зеркале.
Под моим чутким контролем покрывшийся пылью ботаник Эдвард начал походить на меня, и я так горд собой. Жаркие взгляды девочек, обещание незабываемой ночи и…
— Чёрт возьми, хватить уже, а? Ты красный, Эд. Расслабься. Живи в кайф. Отрывайся и, да, привыкай к такому вниманию. Вот то, чего ты достоин, сечёшь? Твоя жизнь такая скучная, но с этого дня она изменится полностью. Понимаешь, о чём я? — Подмигивая брату, вкладываю в его руку стопку с текилой.
— Пей! Двадцать пять, дьявол бы их побрал! Двадцать пять грёбаных лет! Улёт! — Ору я, выпив свою порцию и мотая головой. Хорошо пошла. Одуреть, как хорошо пошла.
Алкоголь льётся рекой, туманя разум и позволяя делать всё, что разрешено и нет: секс в кабинке туалета, очередная бутылка текилы и новые девочки, готовые выполнить любое желание.
Моё подпитанное алкоголем сознание всё же не настолько опьянено, чтобы потерять контроль над ситуацией. Годы практики и литры выпитого. Нахожу брата за столиком и плюхаюсь рядом. На его коленях очередная крошка, которой он объясняет, в чём вред пальмового масла.
— Эй… брысь отсюда! — Раздражённо толкаю девчонку, отчего она вскрикивает и бросает на меня злой взгляд. А затем её глаза распахиваются от удивления.
— Вы что… близнецы? — На ломаном английском визжит она, словно чертей увидела.
— Да, детка, мы охеренно крутые близнецы. Да, бро? Чёрт, Эд, мне так тебя не хватало, — обхватывая брата за шею, прижимаюсь к нему виском.
— Если бы не я… вот ты всегда говоришь, что я слишком дотошный… но я нашёл документы, сложил два плюс два, подслушал разговор и отыскал твои контакты. Это был я… — пьяно бормочет он.
— Мы одно целое, мальчик мой. Ты и я, как Бивис и Батхед. Как яйца и член. Мы не должны разлучаться… это неправильно. Без меня ты пропадёшь, — наливаю ещё одну порцию текилы и протягиваю брату.
— Я не хочу быть членом… это же гадко, Гарри. Это…
— Пей. Давай, мой мальчик, пей и, наконец-то, узри нашу офигенность, — подталкиваю его руку ко рту и сам выпиваю стопку. Кусаю лайм и кривлюсь от того, как громко стало вокруг.
— Ты крутой… да, ты очень крутой, Гарри. Почему ты такой крутой? — Вяло спрашивает Эд, подпирая лицо кулаком.
— Потому что я не заморачиваюсь на пальмовом масле и на всей этой чепухе. Ты не видишь главного, Эд. Весь мир хочет нас, понимаешь? Они все жаждут нас с тобой, а ты не даёшь им этого. Вежливость — порок, сечёшь? Ты постоянно строишь планы, чертишь графики и заморачиваешься на мелочах. Зачем? Сегодня мы просто отдыхаем и всё круто. Вот, в чём суть жизни, — послать всё к чёртовой матери и быть Богом всего сущего, — размахивая пальцем, говорю я.
— Но ты не Бог, Гарри. Ты просто чёртов наглец, который умеет сделать так, чтобы всё работало на него. А я… ты хоть представляешь какая жизнь у меня? Маленький городок. Все меня знают. Мать постоянно требует от меня следить за её бизнесом. А я же нового хочу. Всего нового… старые кулинарные книги и проклятые рецепты бабушки. Мы в убытке… а она ничего не хочет, кроме постоянства, и никакой новизны, представляешь? Я пытаюсь и Джо тоже. Мы работаем, пробуем всё новое и получаем… Джо хочет большего. Джо планирует идти дальше, а я привязан к матери и пекарне… Я неудачник, Гарри. И я так завидую тебе. Сколько у тебя возможностей…