Где высадились чёртовы инопланетяне? В Париже?!
Это не Эд! Это не может быть Эд, покачивающий бёдрами и танцующий самбу. Он орёт слова песни, откидывая голову к потолку, и поворачивается вокруг своей оси.
Срань Господня! Боже, прости! Чёрт… дерьмо!
Я в шоке смотрю на Эда, спрыгивающего со стола и смеющегося. Я никогда не видела его таким счастливым и танцующим.
— Кроха, пошли! — Отскакиваю от него, а он кружит вокруг меня, вызывая ещё больше удивления и восхищения. Он очень круто двигается, словно его тело само живёт под музыку. Где он этому научился? Когда? Видимо, у нас было слишком много тайн друг от друга.
Гарри. Я не могу больше звать этого человека Эдом. Он выхватывает из моих рук венчик и сжимает зубами, как будто это роза. Его глаза сверкают весельем, и он хлопает в ладоши, медленно приближаясь ко мне. Сама не замечаю, как начинаю улыбаться, а потом и смеяться, когда он прикладывает руки к груди, имитируя разбитое сердце, и протягивает мне руку. Я не могу устоять ни против зажигательных ритмов, ни против этого, неизвестно откуда взявшегося, обаяния Эда…
— Гарри, — выдыхаю я. Он притягивает меня к себе и улыбается.
— Верное замечание, Джози. Гарри. Не Эд. Гарри. И он обожает веселиться, — смеётся он, дёргая меня во все стороны. Я стараюсь подстроиться под него, но откуда я могла знать, что Гарри так умеет.
Мы танцуем. Я, как могу, Гарри дурачится, обхватывая мою талию и наклоняя меня вниз, отчего я охаю и жмурюсь от неожиданности. Я не понимаю, что случилось с Эдом, но этот человек мне очень нравится. Он не читает мне нотаций. Поддерживает самые бредовые идеи, и он танцует. И я не слышала за всю свою жизнь, чтобы он так много смеялся, как за эти несколько минут пока длится песня. Гарри очень красивый. Я никогда этого не замечала. Ни разу не смотрела на него иначе, чем на друга. По крайней мере, осмысленно. Но сейчас что-то во мне изменилось. Я наслаждаюсь обществом Гарри так, как никогда, не наслаждаясь Эдом.
Песня заканчивается, и Гарри отпускает меня, задыхаясь и обмахиваясь.
— Это было улётно. Мне нравится твой плей-лист. Знаешь, как понять, подходит ли тебе человек для долгого общения? Не нужно смотреть на то, кто его друг. Надо послушать, какие композиции он выбирает, — говорит Гарри и подходит к колонке, делая звук тише.
— Именно музыка отражает то, каким бывает человек в разные периоды жизни. Все его печальные мысли и желания, особенно желание веселиться. Плей-лист — это отражение его души и сердца в настоящее время, а порой это они и есть. Поэтому прежде чем дать согласие на дружбу, Джози, попроси послушать то, что слушает он. Так ты поймёшь, есть ли у вас что-то общее, — надо же, Эд никогда бы такого не сказал. Но Гарри повторяет мои мысли.
Не могу поверить, что это мой друг. Наверное, первый раз за долгое время мы нашли общее, и этим удивительным образом является музыка из мультиков. Жизнь непредсказуемая вещь, как и люди.
— Признавайся, ты тайно и без меня брал уроки танцев? — Интересуюсь, забирая из рук Гарри венчик.
— Лоботомия. Всё вылетело из головы. Абсолютно всё, — избегает ответа. Ладно, но я узнаю, когда выйду из собственного заточения.
— Что готовишь? — Гарри поднимает полотенце.
— Хочешь помочь?
— Научишь — помогу. Накормишь — налью бокальчик вина. Честный бартер, — улыбаясь, предлагает он.
— Ты знаешь, как готовить равиоли, Гарри. Это было нелюбимое блюдо Эда, и по идее должно быть твоим любимым, раз твоё второе «я» — твоя противоположность. Равиоли с моцареллой и шпинатом, — бросаю венчик в раковину, мою руки и, открывая холодильник, достаю заправку.
— Ты угадала. Обожаю итальянскую кухню. Могу душу продать за пасту, — закатываю глаза. Другого даже не ожидала.
— А как же калории? Не боишься снова набрать прошлый вес?
— Я отлично работаю по ночам, так что они мне больше не страшны. Ну, так что, кроха, научишь готовить равиоли? — Гарри склоняет голову набок, игриво поглядывая на меня, а я перестаю улыбаться.
— Если хочешь, — пожимаю плечами, отводя от него взгляд. Выходит, у него с Лолой всё серьёзно? Они занимаются сексом, и… противно. Отчего-то сейчас мне очень гадко внутри, хочется выпроводить Гарри и припомнить, что он больше здесь не живёт, да и, вообще, он Эд. Меня злит это.
— Хочу. С чего мне начать? — С энтузиазмом интересуется он.
— Руки помой, — фырчу я, а потом добавляю себе под нос, — а лучше не мешай и беги к своей Лоле.
— Что ты сказала? — Гарри выключает воду, и я поворачиваюсь к нему.
— Твой фартук на своём месте. Мы же не хотим испортить твой улётный прикид. Тебе в нём ещё на свидание к Лоле идти, когда ты набьёшь своё пузо. Не дай бог, потеряешь свой налёт крутости, если мука испачкает твою суперофигенную футболку, и ни одна цыпочка больше не посмотрит на тебя. Это же так важно для такого, как ты петушка, Гарри, — и всё же язвительный ответ срывается с моих губ.