Сажусь рядом с ним и одёргиваю платье, стирая слезу, выкатившуюся из глаз.
— Может быть, я с ума схожу? Я не знаю, Гарри. Мне кажется, что я всегда должна защищаться от них. И тебя защищать. И я дерусь, потому что ты не мог. Эд ни разу не вступился за меня. Он только читал нотации, а папа учил меня самообороне. Он же бывший военный. Я не знаю, что со мной происходит. Я никогда так себя не вела. Ты же знаешь… я, наверное, мне лучше раньше уехать отсюда, и всё. Чертовщина какая-то, — шепчу я.
— Ты избегаешь ответа на мой вопрос, Джози. Ты знаешь, что с тобой происходит, просто не хочешь признаться в этом. И не нужно меня защищать больше. От твоей защиты плохо только тебе. И да, ты сумасшедшая. Ты бешеная какая-то, и это всё идёт от неудовлетворения. Ты пропустила время, когда должна была развлекаться, запретив себе это. Возможно, это вина Эда. А, возможно, тебе просто хотелось быть нужной ему и как-то объяснить свой страх перед серьёзными последствиями и встречами с парнями. Но я не хотел тебя обидеть, когда решил поцеловать в баре. И все это оценили, как крутой поступок, но не ты. Меня взбесило, что ты спокойно отнеслась к тому, как поступил Бруно. Но зато остро реагируешь на мои даже хорошие поступки, превращаясь в мегеру. Ты слишком многое выдумываешь себе и веришь в это. Отпусти ситуацию. А ты не можешь. Тебе нравится быть жертвой Эда и его эгоизма. Но Эда больше нет. Есть я, а я не хочу отвечать за то, что не делал, будучи Гарри. Прости, Джози, но у тебя колоссальные проблемы с серым веществом в голове. Тебе его недодали, — он поднимается с травы и отряхивает свои джинсы.
А ведь он прав. И мне не хочется это признавать. Я не знаю, почему так взбесилась. Я не могу это объяснить, как и свою реакцию на то, что он сравнивает меня с Лолой, и не получаю никаких баллов за это. Словно я борюсь за прошлое. За то, чтобы Эд остался в моей жизни, хотя сама же и убеждаю себя, как хорошо мне без него. Идиотка.
— Давай, доведу тебя до дома, а потом вернусь в бар, — Гарри возвращается, держа в руках мои туфли.
— Не надо…
— Ты же не собираешься идти босиком? Поранишься, а потом ещё лечить тебя придётся. Хватит с меня проблем с тобой, — фыркает он и подхватывает мою ногу.
Сглатываю, когда его пальцы касаются моей кожи, и это выглядит так интимно. Странно интимно. Но приятно, чего уж здесь скрывать. А затем приходит горькая насмешка над собой и своими фантазиями. Эд, как и Гарри, видели и будут видеть во мне младшую сестру, но не девушку, созревшую для чего-то взрослого. Хотя раньше я тоже так думала. А вот сейчас, наблюдая за тем, как Гарри легко и без какого-либо смущения обувает меня, помогает подняться и опускает моё платье ниже, прикрывая ягодицы, я чувствую какое-то разочарование. Он даже не смотрит на меня и, поднимая с лужайки сумочку, передаёт её мне.
— Иди к Лоле. Всё в порядке. И прости меня за то, что я устроила. Спасибо, Гарри, — шепчу, опуская взгляд на землю, и бреду прочь с чужой собственности.
— Что ты снова себе придумала, Джози? Если я сказал, что доведу тебя до дома, значит, доведу. Лола меня будет ждать или в баре, или дома. Она не против, тем более, ты всего лишь мой друг, — меня коробит от его слов, хотя он буквально выплёвывает их вместе с ядом. Лола его ждёт. Конечно, ждёт. Она ждёт своего парня, а он словно выполняет обязанности старшего брата, о которых не вспоминал всю жизнь. Прекрасно. Когда-то я хотела, чтобы Эд поступал именно так. А теперь недовольна этим. Почему мечты сбываются не тогда, когда нужно?
— Знаешь, я больше не хочу прикрываться дружбой. Ты не мой друг. Вероятно, это я ходила за тобой и делала всё, чтобы хоть как-то показать свою значимость окружающим. Я цеплялась за тебя, Эд, но хватит. Я ненавидела тебя за то, что мне приходится пахать в пекарне, а ты в это время прохлаждался дома у матери и лопал булки. Но я упрямо продолжала это делать, напоминая себе о том, что ты мой друг. Я не знаю, почему всю свою жизнь хотела посвятить тебе. Но больше не могу. Что-то пошло не так, тебе не кажется? Всё разрушилось, и каждому из нас пора идти своей дорогой. И они расходятся. Прости меня за то, что я так яростно сопротивлялась твоим изменениям, ведь это теперь говорит о том, что ты не нуждаешься больше во мне, а я, наконец-то, могу полностью разобраться в себе и понять, откуда во мне сейчас такая агрессия к тебе. Ты был плохим другом, Эд, но за что-то я любила тебя. Зато ты стал прекрасным мужчиной. И теперь ты Гарри. Оставайся им, этот образ тебе идёт намного больше, — ладонью ласково касаюсь его щеки и провожу по ней. Я прощаюсь с Эдом окончательно. Это конец. Бывает так, что, действительно, приходит время понимания того, кто я такая, и что меня ждёт дальше. Но с Эдом это не получится. А Гарри… рядом с ним я чувствую себя иначе, и это меня пугает. Очень сильно пугает, особенно когда он смотрит на меня с таким интересом, как сейчас.