— Ты обалдел?
— А что? Разве не прав? Хоть платье и переливается, но любой парень, запомни, любой, в первую очередь оценивает тело, а потом лицо, остальное его мало волнует. И что он видит, когда смотрит на тебя? Как топорщатся сверкающие экскременты единорога на твоих сосках, значит, они возбуждены, и на тебе нет бюстгальтера. Если они возбуждены, то ты готова к большему. Ты пришла именно за приключениями. Он переводит взгляд ниже, и что получает? Голые шикарные ноги, едва прикрытые упругие ягодицы и высокие каблуки, которые уже, по определению, делают девушку сексуальной. О чём он думает? Конечно, о том, что ты доступна и молишь о сексе с ним. Всё. Он идёт в атаку. Ты отказываешь ему. Он принимает это за вызов, ведь экскременты единорога всё сильнее выпирают, значит, парень тебе нравится. И ему плевать от холода это произошло или же просто от трения о ткань. Он думает о себе. Отказываешь снова, а он злится. Итог: тёмный переулок и твоя «вишенка» сорвана. Поэтому, кроха, не доводи парней до греха, ведь ты сама призываешь их к этому.
Что? Какого чёрта это сейчас, вообще, было?
— И да, чем дольше ты держишь рот открытым, тем сильнее это возбуждает парня, потому что он прикидывает, как широко он может открыться, вообще. Снова опускает взгляд на твои ноги и представляет, как каблуки впиваются в его поясницу, когда он тебя трахает. У нас примитивное мышление, и обычно мы думаем членом, — Гарри подходит ко мне и пальцем надавливает на подбородок, направляя его вверх, отчего мой рот закрывается.
— Хочешь ещё расскажу кое-что о тебе? — Интересуется он, а его палец медленно вырисовывает круги на моей скуле.
— Я… нет. Достаточно, — дёргаю головой и отхожу на шаг.
Мои щёки горят от смущения и такой открытой информации. Боже. Я ни разу не слышала подобного в своей жизни, особенно от парня, так похожего на Эда. И его слова… мне бы разозлиться, выгнать его, но даже дышать сложно. Мне жарко от плиты, да ещё и продолжаю чувствовать прикосновения его пальца к своей скуле. Чёртово вино.
Делаю глоток из кружки. Большой глоток. Надо бы запить смущение и успокоиться. Чёрт возьми!
— Не смотри на меня, — шепчу, открывая кран, и мою помидоры.
— Почему?
— Ты… не можешь говорить мне такое. Это неправильно.
— Нет, это правильно. Не хочу, чтобы ты попала в какую-то передрягу из-за незнания мужского мышления. Оно примитивное, клянусь. Я сам такой.
Бросаю взгляд на Гарри, потягивающего вино из кружки.
— То есть тебя это заводит? А как же Лола? Она была в облегающем платье, которое в разы откровеннее моего, — напоминаю я.
— Лола. Она привыкла к мужскому вниманию, и это её образ. Дома она ходит в пижамных шортах и топике. И она знает, как действует на мужчин. Она добивается этого. И да, её тоже воспринимают, как секс-фантазию. Но ты отличаешься от неё…
— Конечно. Куда мне до неё и до её идеальных пропорций, — фыркаю я.
— Эй, прекрати. Не унижай саму себя в своих же глазах. Все девушки разные. И я говорил, что у тебя есть много плюсов. И для многих они очень важные.
— Но всё сводится к сексу, а как же чувства? Ты говорил о том, что меня удобно трахать у стены и везде. Именно это ты сейчас имеешь в виду. Но разве бездушный секс не приедается?
— Нет. Не приедается. Поверь, мужчины не стремятся к чему-то большему. Они хотят больше секса. Они легко перестраиваются и забывают о цыпочках, потому что чувствуют меньше, чем они. Наш спектр чувств развит не так, как у вас. Поэтому да, нам намного проще в этой жизни. Знаешь, почему Бруно не захотел на самом деле поцеловать тебя при всех?
— Даже не хочу.
— Хочешь. Так вот. Не из-за прошлого. Он испугался ответственности. Если он всем покажет, что добился своего, то есть официально подтвердит то, что он несвободен, то будет повязан по рукам и ногам общественным мнением. А так он может продолжать развлекаться, делая вид, что ты виновата во всём, и он просто ищет тебе замену. Всё очень просто, Джози. Он не хочет быть первым. Он хочет быть следующим после первого. Игрок. Я сам такой.
— Хорошо. Игрок. Но тогда кого ты мне оставляешь? Что мне делать, если от меня все бегут, а остальные видят во мне парня, умник?