— Поговорим об этом завтра. Я немного пьяна, а ты, видимо, уже в стельку. Так что сейчас не самое удачное время, чтобы обсуждать бизнес-план. Надо всё просчитать.
— Кроха, вот в чём твоя проблема. Не всё в жизни надо просчитывать, порой необходимо рисковать. Даже если провалимся, плевать. Зато мы попробовали. Но я скажу, что это лучшие равиоли из тех, что я ел, а ел я много. Мне нужны деньги, Джози. Пожалуйста, — Гарри выпячивает нижнюю губу и хлопает ресницами, вызывая улыбку на моём лице. Он милый.
— Завтра. Хорошо, обдумаем всё завтра на трезвую голову. Я готова тебе продать свой рецепт, — сдаюсь я.
— Круто. Мы сделаем этот город. Нафталиновые выскочки. Они меня бесят. Такое чувство, что всё здесь замерло, но если твоя идея и ресторан Лолы процветают, то и мы поднимемся. Ты нас поднимешь, кроха. А я буду боготворить тебя всю жизнь.
— Ешь лучше молча, — прочищая горло, советую я. Его заносит на поворотах. Слишком заносит.
Делаю ещё один глоток вина, наслаждаясь лёгкостью в теле, и мне нравится этот напиток. Буду теперь его заказывать у Колла. Да, хороший алкоголь. Вкусный и голова от него кружится немного. Кажется, я напилась. Не ужинала и…
— А как ты видишь нормальный поцелуй между парнем и девушкой? — Удивлённо поднимаю взгляд на Гарри, облизывающего ложку. В тарелке уже ничего нет.
— Хм, сначала что-то лёгкое. Обычное. Ну… не знаю, без языка уж точно. Не надо сразу проверять им наличие зубов. Это противно. В поцелуях, думаю, тоже должна быть прелюдия. О ней многие забывают, точнее, все. У вас, парней, какой-то пунктик в том, чтобы поскорее облизать рот девушки. И они это терпят только из-за внешности или же каких-то других… там влюблённости, к примеру. Так вот. Сначала лёгкие поцелуи, игривые, а по мере возрастания страсти уже и облизываться можно.
— А если страсть вспыхивает сразу же? Как быть?
— Издеваешься?
— Нет. Мне интересно. Ты отвергаешь куннилингус и, видимо, минет, лишая себя даже в фантазиях парочки оргазмов. Поэтому мне интересно, через сколько лет твоему парню будет разрешено использовать язык, — Гарри поднимается со стула и берёт бутылку вина, наполняя мою и свою кружки.
— Очень смешно. Я не отвергаю. Кому-то это нравится…
— Это нравится всем.
— Нет. Мне не нравится.
— Ты не пробовала.
— Да с кем мне пробовать, Гарри? Боже, Бруно и тот выбирает доступное, а я даже со своими сверкающими экскрементами единорога ничего не добилась. О чём ты говоришь? Чёрт, закроем тему, — раздражённо передёргиваю плечами, выпивая сразу полкружки.
— Хочешь, можешь со мной.
— Рехнулся? Хватит уже того, что я пьяная. У меня в голове сейчас пусто.
— У меня тоже. Это моё нормальное состояние, — смеётся он сам над собой.
— Дурак.
— Так что, кроха. Хочешь попробовать?
— Ты что, серьёзно?
— Почему нет? Мы же друзья, так? Так. Друзья помогают друг другу в беде. Ты в беде. Ты ни черта не знаешь о поцелуях, и у тебя их не было. Ты даже не мастурбируешь…
— Вообще-то, мастурбирую, но тебе об этом не стоит знать.
— Оу, ещё не всё потеряно. А вот теперь представь, что на месте твоего пальца язык. И поверь мне, языком можно сделать многое. Ты недооцениваешь мужской язык. Давай. Вставай, — Гарри подскакивает с места и хватает меня за руку.
— Ты с ума сошёл?
— Пока ещё нет, то с тобой скоро сойду. Ты ходячий неуч, Джози. Давай, — он подхватывает меня и усаживает на стол, выпивая всё из моей кружки. Недоумённо смотрю на него и звёздочки в его глазах.
— Практикуйся на мне. Как ты себе представляешь идеальный поцелуй, кроха. Не бойся. Я ничего не буду делать. Просто даю тебе себя для практики, и ты будешь меня изучать. Это не больно. Обещаю, что платье останется на тебе, — Гарри придвигается ко мне ближе, раздвигая мои ноги коленом, а платье задирается чуть ли не до талии. Боже мой… мне так жарко.
— Ты что, всерьёз? — Шепчу я.
— Да. Я серьёзен. Раскрепостись.
— Я так не могу.
— Можешь. Потрогай меня. Не трусь, — он берёт мою ладонь и кладёт себе на грудь. Я слышу, как быстро бьётся его сердце. Сглатываю и поднимаю взгляд на Гарри.
— У меня ощущение, что это подстава какая-то, — едва слышно бормочу я, а моя ладонь медленно движется по его груди, и к ней присоединяется другая. Почему моё тело меня не слушает? Зачем оно трогает его?
Он приятный на ощупь, упругий. Так можно говорить о парнях? Я не знаю… боже.