– И что теперь делать? – я опять растянулась в улыбке, многозначительно на него посмотрев, но смех удержала.
– Хороший вопрос. – он расслабленно облокотился на спинку сидения, к моему счастью, не намекая покидать салон. – Много чего хочется, осталось понять, с чего начать.
Естественно смех я снова не смогла сдержать. Все было так очевидно и не понятно одновременно, что мы просто смеялись, словно это было единственное, что мы могли. Никто из нас не пытался дать еще какой-то намек, ведь их и так было сегодня предостаточно, но и сделать по-видимому последний шаг тоже не получалось. Однако я вдруг вспомнила, какие каверзные вопросы он порой мне задавал, и решила тоже испробовать его метод.
– Хорошо, тогда с чего ты хотел бы начать? – я даже развернулась к нему всем корпусом, ожидая ответ.
– С тебя... – он безмятежно посмотрел в мою сторону, заставив все внутри перевернуться от таких слов, после чего хитро улыбнулся и неожиданно закончил фразу. – …и с того, с чего хотела бы начать ты.
– Это нечестно! – я не удержалась от возмущенного возгласа и даже пихнула его в плечо, прежде чем выскочить из машины, захлопнуть за собой дверь и застыть в двух шагах от авто.
Влад практически сразу вышел следом и обогнул машину, встав прямо напротив меня и не скрывая своей усмешки. Я пыталась изображать негодование, крепко обнимая одной рукой вино, но губы предательски растягивались в улыбку. К счастью, Влад все-таки решил нас не мучить.
– Предлагаю сделку. – он с легкостью меня заинтересовал. – Я отвечу на любой твой вопрос, а ты взамен ответишь на этот.
– Идет. – я серьезно задумалась, что более менее равнозначное могу у него спросить, и довольно быстро придумала свой вопрос. – Ты тогда сказал после танца, что тебе нравится наша тайна, и что после встречи со мной… что ты тогда не договорил?
– Что после встречи с тобой моя поездка сюда обрела смысл. – он даже не стал меня томить в ожидании, просто произнеся это как само собой разумеющееся, вот только я так легко не могла ему ответить.
Мне было известно, чего я хочу, только это оказалось донельзя сложно обрамить в слова. На улице было темно, лишь фонарь неподалеку позволял мне более-менее отчетливо видеть его лицо. Учитывая позднее время, вокруг было достаточно тихо, поэтому мое нарастающее сердцебиение казалось слышно на всю округу.
Я вдруг поняла, что Влад стоит достаточно близко, а я без зазрения совести не отвожу свой взгляд от его. Заговорить никак не получалось, поэтому ему пришлось меня немного подтолкнуть.
– Теперь твоя очередь. С чего тебе хотелось бы начать? – он понизил голос почти до шепота, что я неосознанно потянулась к нему, чтобы тоже прошептать свой ответ.
– С тебя…
Проговорив это, я не успела сообразить, как он прижал меня к себе и без стеснения поцеловал. Все мое тело словно пронзило разрядом. Я лишь успела вздохнуть, ведь в следующее мгновение моя хватка ослабла, бутылка вина выпала, а я просто обвила руками его шею и прижалась еще ближе. Где-то на фоне звякнуло разбитое стекло, но мне было уже все равно.
Дыхание начало сбиваться, а внутри происходило что-то невообразимое, похожее на ураган, который сметает все на своем пути. Этот поцелуй был настолько чувственным и таким долгожданным, что я снова упустила момент, как оказалась прижата к машине, все еще оставаясь в его руках. Только когда я осознала, что пальцами уже впиваюсь в его шею и плечи от явного возбуждения происходящим, все-таки заставила его отпустить мои губы, чтобы еле слышно прошептать.
– Кажется, я разбила вино…
Глава 23. Послевкусие
Влад
***
Через пелену спутанных мыслей до меня вдруг дошла фраза Миланы про разбитое вино. Хотелось спросить, какое, к черту, вино она имеет в виду, но разум постепенно вернулся в реальность, успокоив тем, что этот вечер мне не приснился.
Конечно, я слышал звук разбившегося стекла, но совершенно не придал ему значения, будучи сосредоточенным совсем на другом. На том самом поцелуе, которого я безумно желал, но о котором не позволял себе даже думать до этого самого вечера.
Вкус ее губ пьянил сильнее любого алкоголя. Я словно сошел с ума, пытаясь получить еще больше от момента, жадно прижимая женский силуэт к себе. Это в самом деле походило на умопомрачение, будто я боялся, что ее сейчас отнимут, и всячески пытался обозначить, что это мое.