Кажется я тогда с кем-то это обсуждал, и мне намекнули, что моя девушка сама не попыталась приехать вслед за мной, поэтому вроде как не ей жаловаться. Стоило отметить, что она как раз не жалуется, надо мной посмеялись, уточнив, точно ли это моя девушка. Так во мне запустился какой-то механизм, оправдывающий мои решения, а потом Влада бросила Катя, и все окончательно заглохло.
За Влада было очень обидно. Я знал, сколько он мотался к своей бывшей, на тот момент отчетливо понимая, как это тяжело. Тем более он был с Катей в отношениях куда дольше, чем я с Миланой. Из-за этого я словно иначе посмотрел и на нас с ней. Сейчас спустя время мне было сложно вспомнить, почему так злился на нее, но тогда ее постоянные сообщения стали раздражать.
В итоге я просто перестал ей отвечать, банально не в силах объяснить, что конкретно пошло не так. Конечно потом пришлось какой-то период удерживать оборону от родителей и даже Влада, но я так и остался стоять на своем.
Теперь на своем стояла Милана, упорно пытаясь избегать со мной встреч. Поэтому приходилось снова, как и раньше, караулить ее, появляться в неожиданных местах и быть настойчивым, ведь я знал, иначе она меня к себе не подпустит. Самое обидное, я только сдвинулся с мертвой точки, увидев, что она сама пошла на контакт, как ко мне нагрянула Оля.
Я вполне сносно провел вечер в ее компании, но после ночного разговора с Владом понял, что и впрямь должен расставить границы. Поэтому утром согласился провести ей экскурсию по городу моего детства, которую случайно успел пообещать, с четкой временной оговоркой и некоторыми нюансами. Это сработало, только не помогло, ведь время, что выбил для поиска Миланы, оказалось бесполезным.
Я продолжал крутить телефон в руках, отчаянно желая позвонить если не Милане, то хотя бы Владу. Мне жутко хотелось с ним поговорить, ведь его рассудительность не раз помогала принять верные решения. Однако сейчас я знал, все что касается Миланы он воспримет в штыки. Я не мог на него злиться за это. Мне было известно, как сложно он сам тогда переживал расставание с Катей, особенно когда узнал, что она вышла замуж.
На том вечере встречи Влад честно делился со мной своими соображениями, даже приведя собственный пример. Только внутри все равно крепло раздражение, что брат отказывается просто меня поддержать. Хотя я упрямо с собой боролся, ведь даже сегодня перед тем как уйти на встречу с Олей, попытался с ним поговорить отвлеченно.
Учитывая наши с ним ночные посиделки, утром мама сделала нам очередное нелепое замечание на эту тему. Ей явно нравилось ностальгировать и делать вид, что мы с Владом все еще маленькие дети, а меня в принципе радовал этот ее задор. На этой волне решил растормошить слишком серьезного старшего ребенка и строго узнать, заправил ли он свою кровать и почистил ли зубы. Влад снисходительно на меня посмотрел, даже улыбнулся, но остался задумчивым.
Конечно мне было понятно, что он в некоторой степени мной недоволен. Я и сам на себя злился. Мало того не пришел на свидание с Миланой, так и отправил туда его. Хотя до этого напротив его же обвинил в излишнем интересе к моей бывшей во время танца. Еще и усугубил все своей вчерашней ночной шуткой про вероятность их отношений.
Мелькнувшая было мысль тут же потухла. Я мог заподозрить брата в неравнодушии к Милане, но все мы были как на ладони, что никаких его движений в ее сторону я не увидел. Скорее я сам то и дело сталкивал их. Даже посмеялся про себя, это как Влада должно накрыть, чтобы он захотел отбить у меня девушку.
За этими мыслями я сдался и набрал брата. Влад в отличие от Миланы ответил сразу и даже согласился подъехать во двор, где я коротал свое время. Эта моя просьба вырвалась сама собой, потому что видимо своих точек опоры не осталось, что пришлось хвататься уже за него.
По закону подлости именно во время этого разговора мне наконец позвонила Милана. Без объяснений сбросив Влада, принял долгожданный входящий. Милана равнодушно оповестила, что освободилась и едет домой, а я не удержался от улыбки и признался.
– Если честно, то я уже у тебя во дворе. – я понимал, что ее этот факт вряд ли порадует, но надежда умирала последней.
– Я вижу. – ее тон не изменился, а вызов прервался.