Я вытерла вспотевшие ладони по бокам платья. Неважно, выступала ли я перед двумя людьми или двумя тысячами людей. Мое сердце все еще учащенно билось, моя грудь все еще сжималась, мое дыхание все еще сбивалось, как если бы кто-то мчался за мной. Я едва чувствовала свои пальцы, которые зависли над клавишами.
– Просто представь, что нас тут нет, – сказала Риза, отдаляясь от меня на цыпочках.
Закрыла глаза и представила, что близнецы здесь, только они двое, и ждут колыбельную. Я начала играть, а мой голос, когда пришло время петь мелодию, зазвучал, словно скрежет ногтей по доске.
Я продолжила играть, зажмурив глаза, прочувствывая каждое движение по клавишам. Закончив, я затаила дыхание, пока Риза не нарушила тишину.
– Потрясающе, – произнесла подруга.
Я ей не поверила, но Молли аж выпрямилась и сдвинулась на самый край стула.
– По-настоящему прекрасно, – ответила девушка.
– Но ты должна спеть что-то для приемов, – сказала Риза.
– Приемов? Типо… Макарену? – единственное, что может быть хуже, чем опозориться при выступлении, это сделать это во время пения слащавых свадебных песен – Очень плохая идея.
Риза начала выдавать названия поп-роковых мелодий, из-за которых у меня аж сводило зубы. Молли ничего не сказала, но я видела, как ее передернуло парочку раз.
– Ты хочешь фоновую музыку, – сказала я.
– Нет! – Риза прошлась по комнате, словно дефилировала по подиуму, держа в руках бокал вина. – Как, на шикарной коктейльной вечеринке.
Шикарные коктейльные вечеринки были настолько далеки от моей реальности, насколько возможно. Я поперебирала клавиши. Фредди Меркьюри снова засел в моей голове, песня, под которую я заснула прошлой ночью: «Crazy Little Thing Called Love». Но никому не под силу спеть так, как он, поэтому я решила перейти на нечто в духе блюзового барокко. От Билли Холидея до Баха, что звучит странно, мне нравилось смешивать стили. Это отчасти именно то, что заставляло меня нервничать в присутствии других людей, потому что они могли этого не понять. А вот Кая и Брейди не знали ничего лучше. Они выросли на моих сумасшедших песнях.
– Готова? – Риза помахала пальцами, побуждая меня начать.
Я кивнула и закрыла глаза, на этот раз представляя себя с Джеймсом на кладбище. И там, помимо фортепиано, лишь море надгробий. Слушают тихо. Без осуждений.
Мои пальцы танцевали по клавишам. Я пела. Оказалось не настолько страшно. Когда я закончила, Риза улыбалась, как полная дура.
– Как ты это делаешь?
– Что?
– Это, – подруга протянула мне свой сотовый телефон, чтобы я посмотрела видео, которое она только что записала.
– Что ты сделала? Удали его!
Я выхватила у нее телефон, но мой большой палец навис над иконкой мусорной корзины, когда я взглянула и услышала свое пение и,… мне не верилось, что это была я.
– Видишь, что я имею в виду? – Риза вырвала у меня телефон, прежде чем я смогла бы удалить видео. – Ты удивительная.
Я повернулась к Молли, чтобы услышать ее мнение, но девушка исчезла.
– Где Молли?
Риза пожала плечами.
– Полагаю, за ней приехали.
Не знаю, почему ее мнение так много значило для меня. Но теперь я заволновалась, что ей не понравилось то, что она услышала, и поэтому девушка ушла, чтобы не говорить мне об этом.
Телефон Ризы звякнул, когда пришло сообщение.
– Черт. Мама на улице. Я должна идти, – она собрала вещи и направилась к двери. – Ты на велосипеде, так?
Я кивнула головой в сторону окна.
– Слишком влажно.
– Оу, – ее лицо на мгновение потухло, явно в попытке придумать, тактичный способ не подвозить меня.
– Не беспокойся. Моя мама придет, – соврала я.
Облегчение на лице Ризы было отчетливо видно из космоса.
– О, хорошо. Моя мама итак разозлилась, что я не поехала до дома на автобусе. Она бы, наверное, убила меня, если бы я загнала ее к черту на куличики и обратно.
«Вау. Всади нож мне поглубже, Риз».
– Ладно, неудачно выразилась, – сказала подруга. – Извини.
Я отмахнулась от ее извинений.
– Правильно, к черту.
Риза бросилась ко мне и крепко обняла, но ненадолго.
– Я тебе позвоню.
– Ммм-гм.
Я закрыла крышку фортепиано и потянулась за сумкой. Где-то в школе должен быть телефон-автомат. Они же не ожидали, что у каждого будет свой собственный телефон? Одна или две из тех старых штуковин, принимающих монеты должна все еще стоять где-нибудь для нескольких жалких учеников, у которых нет другого выхода.
Как только я собралась уйти, то услышала грохот от чего-то падающего на пол. Послышался он за дверью рядом с кабинетом директора оркестра. Дверь была приоткрыта. Как я предположила, дверь, ведущая в кладовку.