Ира поднялась и машинально стала собирать вещи по комнате: пара книг, ваза с сухоцветами и диванные подушки вернулись на свои места. В мусорное ведро последовали коробка из-под конфет и корочки апельсина. У двух бокалов и початой бутылки вина Ира остановилась. Она взяла в руки бокал и залпом выпила остатки вина. Взяв в руки бутылку, Ира прочитала: «Абрау-Дюрсо. Розовое. С изысканным вкусом и неповторимым ароматом». И добавила: «Всё, как вы любите, Максим Николаевич... Любили». Содержимое бутылки с бульканьем отправилось в раковину.
Максим, как и подобало людям такого типа, был буквально начинён нужными связями в обществе: в Ирином опенспейсе он появился только благодаря своему дяде-директору; вуз закончил, потому что папа замолвил за сынулю словечко и отслюнявил нужное количество зелёных бумажек в карман ректора. В армии, конечно, он тоже не был: зачем, если в военкомате работает хорошая мамина знакомая, которая спит и видит, как её дочка пойдет под венец под руку с Максимом. Словом, ему везло везде, и замашки мажора чувствовались на расстоянии. Этакий ходячий мем - «сын маминой подруги».
В офисе всё было обстряпано так, что он стал руководителем отдела, хотя ни на грамм не мыслил в финансовых операциях. На работе он появлялся нечасто, зачастую в понедельник он был одет в изрядно помятую пятничную рубашку. На подковырки коллег отшучивался: «Не твои бабосы, вот ты и бесишься!»
Ира прекрасно всё это видела, слышала шушуканье сослуживиц по отношению к Максиму, но как только начинался рабочий день, ей в мессенджер прилетало: «Хай, конфета, Макс в эфире, прекрасно выглядишь! Посмотришь отчёт? Я сделяль». И Ира, сама себя не понимая, откладывала свои срочные дела на потом и с учительским видом открывала файлик из мессенджера.
Она прикрывала его косяки, перепроверяла цифры, приходила пораньше, чтобы доделать свои документы до его прихода, часто врала начальству, что он в офисе, просто отлучился и сейчас будет. Она не знала, зачем она это делала. Её сердце трепетало от каждой его просьбы.
Ира всегда уходила домой вовремя. Она знала, что Максим, выскочив на пятнадцать-двадцать минут пораньше, чтобы прогреть свою машину, обязательно заберет её у метро. Ему было по пути. А для неё эти полчаса до дома были самыми ожидаемыми за весь день. Стоя на условленном месте, она с замиранием сердца искала в потоке машин синюю «Мазду». Ира знала, что он подъедет, опустит стекло и скажет свой дурацкий пароль «Девушка, Вашей маме зять не нужен?», что она сядет на переднее сидение и всю дорогу будет бояться взглянуть на него. Затем он подвезёт её к дому, отшутится вроде «Сто пятьдесят пять рублей по счётчику, гражданочка, только ищите без сдачи» и высадит у подъезда. А она целый вечер будет вспоминать эту поездку и ждать конца следующего рабочего дня, отсчитывая минуты.
Так продолжалось около полугода. В одну из таких рабочее-домашних поездок, под покровом ноябрьских сумерек Ира, выходя из автомобиля, неожиданно прильнула своими губами к губам Максима. Пока Максим опомнился, Ира уже нервно теребила кнопку лифта и корила себя: «Дура, дура! Ну просто дура. Как я завтра пойду на работу... Всё, возьму больничный, отпрошусь у начальника. Блин! Он же ещё и мой начальник... Засада!» Створки лифта любезно открылись, и Ира прошмыгнула в кабинку.
Дома ждал недовольный черный кот. Внизу соседи что-то сверлили, и по выражению морды Кеши, уже давно. «Кеша, скажи мне, я дура?» - с порога спросила Ира, стягивая туфли. Кот многозначительно вздохнул, потянулся и направился к миске. «Твои философские вздохи очень в тему», - обиделась Ира. - «Ты понимаешь, что я наделала. Я. Его. Поцеловала. Ну как поцеловала... Как умела, так и поцеловала, конечно. Нас на экономе этому не учили». Ира подошла к зеркалу напротив дивана и стала рассматривать своё выражение лица. «Мозг вроде варит. Но как в этой коробке», - Ира постучала себя костяшками правой руки по голове, - «Могла зародиться такая идея. А ведь телу ещё жить с этими последствиями».
В полуденном солнце, которое героически пробивалось через подогнутый габардин, блеснуло кольцо на руке Иры, и Кеша прищурился. Ира вновь стояла у зеркала напротив дивана и так же, как и после случайного поцелуя, стучала себя по голове костяшками правой руки: «Как? Как вообще можно было зайти настолько далеко?» «Кеша, ты чего? В глаз что попало?», - наклонилась Ира к коту. Кеша муркнул и поднял свой хвост-парус, повернувшись к хозяйке филейной частью, а Ира, проведя рукой по спине кота, увидела на руке кольцо.
Полгода назад, в рождественские каникулы она крутилась у плиты: готовила любимое рагу Максима. Он лежал в соседней комнате с телефоном в руках. Ира, облачившись в мужскую рубашку, пританцовывала, мурлыкая под нос модный мотивчик. Кеша лежал на табурете под столом и норовил зацепить ногу хозяйки каждый раз, когда она приближалась к его наблюдательной позиции.