- Ира, ты чего?
- Я - ничего. А ты чего? Мне идти пора.
- Ты меня компрометируешь. Мы же договаривались.
- Я тебя компрометирую? Я вообще-то работаю, в отличие от Вас, Максим Николаевич.
- Вот уже я и Максим Николаевич. Ты куда так вырядилась сегодня?
- Как Вы посмели вчера отметить, сегодня «Бабский» день.
Ира вырвалась из закулерного плена, оправилась и улизнула в конференц-зал. Максим стукнул по кофемашине и из неё выкатилась пятирублёвая монетка. «Грош цена тебе, Максим Николаевич», - подумал он.
Когда Ира вернулась на место, Максима уже не было в офисе. По дороге домой она прокляла высокие каблуки, стоя на подножке пазика на одной ноге: в честь праздника автобусы либо не останавливались вовсе, либо приходили битком. В подъезд Ира зашла около семи часов вечера. «Короткий денёчек в честь праздника баб», - вздохнула Ира, тыкая кнопку лифта. Выйдя на своем девятом, девушка погрузилась в темноту - похоже местная молодёжь «хлопнула» лампочку. Затем Ира запнулась за что-то мягкое, подсветила телефоном - тюльпаны, дорожка из цветов прямо к её дверям. Ира нащупала выключатель, щёлкнула - нет, лампочка на месте. В дверях записка: «Прости дурака, скоро буду. Ушёл за мясом на рагу». Пока Ира читала записку, за дверями грустно заныл кот: Кешу не кормили и не гладили целых восемь часов! «Бе-е-едненький, жи-и-ирненький и гру-у-устненький», - протянула Ира, защелкивая дверь. Кеша поддакнул и чихнул. «Говорят, меня в честь праздника в домохозяйки запишут. Как тебе такое, Иннокентий? Мне не очень. Вот и пусть катится колбаской со своим мясом. У нас вон котлеты вчерашние есть», - констатировала девушка и, ткнув Кешу в нос, отправилась переодеваться в домашнее.
Дверная ручка опустилась, щёлкнула, и в квартиру вошёл Максим с пакетами. «Чёрт, дверь!» - громким шепотом отозвалась на щелчок Ира. «Сначала Максим Николаевич, а теперь уже чёрт?», - закрывая ногой дверь, спросил Максим. Ира встала в дверном проёме комнаты, скрестив руки на груди:
- А ты особо-то не обольщайся, зря накупил всего. У меня Бабский день. Сейчас подруги придут. Тебя здесь никто не ждал.
- Серьёзно? Если бы про свою единственную подруженцию Ленку, так она только что вышла из соседнего подъезда под руку с каким-то мужиком. Променяла тебя подруга на самца.
Ира замолчала и ушла на кухню. Максим следом затащил пакеты и поставил на стол.
- Ну не дуйся ты, Ир. Похвалила бы меня что ли, вон сколько жратвы принес. Можно до следующего восьмого марта в магазин не ходить, разве что за хлебом.
- Молодец, Максим, как говорит моя мама, возьми с полки пирожок.
Максим подошёл сзади, обнял Иру и спросил: «Ты после вчерашнего что ли? Да, не предупредил, обстоятельства появились. Но ведь написал сообщение, маякнул, что всё ок. Жизнь продолжается». Он повернул Иру к себе лицом и поцеловал. Она обняла его и замерла на плече. Максим гладил её волосы. В голове Иры эхом отзывалось одно слово: «Обстоятельства».
Из-под стола послышалось настойчивое «мяу!», и Ира спохватилась - кот-то не кормлен. Пока хозяйка распечатывала Кешины консервы, Максим, отключив телефон, с рвением прилежного семьянина принялся за готовку.
Впервые за годы знакомства после ужина на следующий день они вместе позавтракали и поехали на работу. К Ириному удивлению перед офисом и в фойе никого не было, и пара поднялась в опенспейс, минуя любопытные взгляды.
Кеша повис на шторе, призывно мяукая, и чуть не оторвал карниз. Ира вернулась из марта в апрель и машинально прикрикнула на кота. Кеша грузно упал на диван и, как ни в чём не бывало, разлегся на пледе, щурясь и помахивая хвостом. Ира легла на плед рядом с котом, уносясь мыслями в последний с Максимом разговор.
«Дома? - послышалось в трубке. - Заеду в течение часа, перетрём кое-что». Ира была немного удивлена инициативе Максима: суббота, относительно рано для любителя потусоваться в ночи. «Хорошо», - робко ответила Ира и положила трубку. В её голове почему-то слова зазвучало это слово - «обстоятельства».
В дверь позвонили, Ира пошла открывать и махнула глазами на часы в прихожей: без пяти одиннадцать. На кухне засвистел чайник, Ира быстро щёлкнула затвором и убежала выключать плиту, крикнув Максиму, чтобы заходил.
- Чаю будешь?
- Нет, спасибо, я завтракал.
- А если налью?
- Ну если нальёшь - буду.
- Узнаю лентяя Максима Николаевича.
Максим зашёл на кухню, снял рюкзак и сел на табурет у дверей. Ира повернулась к нему и с дрожью в голосе заметила: «Ну, чё как неродной. Садись к столу-то. Будет сейчас вам и кофе, и какао с чаем. Шампанского, к сожалению, не держим». Максим будто бы опомнился и начал шарить в рюкзаке. На столе появилась бутылка Абрау-Дюрсо, апельсины и коробка «Коркунов». «Ух ты, у нас праздник? Чё отмечаем? Или опохмёл после клуба?» - спросила Ира. «А ты всё шутишь», - заключил Максим. «Да нет, шутишь ты у нас обычно в семье», - сказала Ира и как-то поперхнулась после слова «семья». Максим взглянул на Иру и побледнел. Она заметила и спросила: