Когда началось наше трепетное единение?
Ах, да, в том маленьком кафе в летнем парке. Кажется, я зашёл купить стакан холодной минералки. Было жарко, на рекламном плакате в прозрачном бокале так реалистично лопались пузырьки, что нестерпимо захотелось освежиться.
Приятная прохлада в кафе, запах свежемолотого кофе, приглушённые звуки чарующей мелодии, расслабили. Захотелось подольше остаться в уютном комфорте.
За соседним столиком как-то неестественно держалась за руки нарядная парочка.
В глаза бросалась немедленная готовность девочки убежать, наговорить собеседнику грубостей. Она часто-часто моргала махровыми ресницами, яростно сжимала побелевшие от напряжения губы. В вытаращенных глазах (так мне показалось) едва удерживался слёзный шквал.
Девчонка посмотрела на меня как-то особенно, словно просила защиты, поддержки.
Я сделал попытку вмешаться, привстал, но неожиданно был остановлен отрицающим движением её головы.
Не помню, о чём я думал. Кажется, за несколько мгновений сочинил любовь: целый том, начиная с неловкого признания, заканчивая воображаемым счастливым будущим с будоражащими воображение волнительными деталями.
Конечно, я не верил в чувства, вспыхивающие с первого взгляда, но не мог отвести от её потерянного лица взгляд именно потому, что предположил возможную взаимность.
Я видел только её, изучал выразительные женственные черты, впитывал энергию нравственного страдания, сопереживал, порывался немедленно встать на защиту, хотя не понимал, не знал, что именно между ними происходит.
Всё, что было до неё, я это чувствовал, не имело значения.
Так и вышло. Немного позже.
В какой-то момент противостояние между возбуждёнными собеседниками достигло предела. Мальчишка взорвался, вскочил, угрожающе поднял руку.
Девочка инстинктивно закрылась ладонями, лицо и шея её налились малиновым цветом. Немедленно брызнули слёзы.
– Какая же ты… дура, – эмоционально выкрикнул кавалер, выбегая из кафе, – ещё пожалеешь!
Она плакала, я участливо наблюдал, опасаясь что-либо предпринять.
Так мы сидели довольно долго, пока девчонка не успокоилась, – я не Обнажённая кисти Модельяни, нечего на меня так плотоядно пялиться. Мы расстались… да… тебе-то какое до этого дело… любопытный, да!
Я отрицательно качнул головой, хотя думал иначе.
– Тогда до свидания! Только твоего мнения для полного счастья не хватает.
– Зачем же откладывать, – неожиданно смело брякнул я, чувствуя, как мурашки атакуют тело.
– Что именно? Не понимаю.
– Свидание… ты сказала до свидания… и ещё – для полного счастья. Вот я и подумал… как-то так. Почему бы нет? Готов тебя проводить… куда угодно. Хоть на край света.
– Один уже проводил. Сам видел.
– Но, жизнь не заканчивается… по крайней мере до последнего вздоха. Он – призрачное прошлое, мы с тобой – возможное настоящее. Мечтаешь продолжить сладкую муку? Меня Виталий зовут. Что касается Модельяни – могу показать коллекционный альбом репродукций его полотен. Готов делиться… сопереживать.
– Живописью интересуешься или ищешь повод успокоить… занять, так сказать, вакантное место? Говорят, под действием адреналина так просто приручить обиженного.
– Скорее последнее. Хотя… первое тоже подходит. Искусство – производное от слова искушение. Ты меня очаровала.
– Вот как! Откровенно… и весьма нагло. Хотя…
Она хотела было возмутиться, но передумала, – не знаю почему, рядом с тобой мне стало легче. Давно хотела расстаться. Он… мой парень, по натуре нарцисс. И умелый манипулятор. Устала его опекать. Подчиняться устала, чувствовать себя без вины виноватой, подстраиваться под его изменчивые настроения, потакать желаниям и капризам.
С того дня жизнь милой девочки стала моей судьбой. Я любил её всю, от кончиков пальцев на ногах до макушки, даже её забавная лопоухость приводила меня в восторг, не говоря об особенном, только ей присущем запахе поразительно пластичного тела, со всеми достоинствами и недостатками.
С ней было интересно и сложно одновременно. Я справлялся.
Неужели это была совсем другая Зойка! Когда я её потерял, чего вовремя не заметил?
Я не хотел ничего неприличного знать про жену, сопротивлялся, как мог, желанию окружающих просветить по поводу и без такового.
Но шила в мешке не утаишь. Вот он – момент истины.
Я долго смотрел в зеркало, гладил себя по голове, озвучил шутку, что, судя по всему, имею катастрофический, со всеми вытекающими из этого факта последствиями недостаток кальция: рога не растут.