- Аааа… Вот, оно что оказывается… Так, что? Так можно и арапа какого-нибудь родить?
- «Арапа»? – глаза в потолок, - в смысле – негро-американца? Не исключено, отец! Ибо, как доподлинно выяснили британские учёные – всё человечество родом из Африки.
Тот, неподдельно возмутился:
- Вот, нехристи гадливые!
- Не то слово… Ну здесь сильно постараться надо, чтоб те гены пробудить.
Призадумавшись, Отец Фёдор:
- Не… В нашем Ульяновске таких «старательных» не сыщешь. Да и «монгола» ей заделали - не иначе, как по пьяни.
- Вполне вероятно, бать! Но это уже будет называться «трансмутация» - влияние алкоголя на изменение наследственного вещества.
Чтоб не обострять, перевожу стрелки:
- Это сколько ж, на данный момент у неё «спиногрызов»?
- Ой, погоди – сейчас подчитаю…, - загибая пальцы, - Сашка (да ты его знаешь!), Дашка, Наташка… Дальше, по-моему, Сёмка – паскудник эдакий, и…
- Поди, умерло в младенчестве много?
С крайне озадаченным видом:
- Да, в том то и дело, что – нет, ни одного! Другие бабы носятся как квочка над яйцом: дышать на дитё боятся - оберегая от каждого сквозняка… А те - квелые и до года в большинстве не доживают. А эти байстрюки носятся чуть ли не круглый год босиком, едят – кто что подаст и, ни какая лихоманка их не берёт. Удивительно – чудеса да и только!
Что-то такое вспоминается…
Клим рассказывал как-то, что всю выловленную рыбную «мелочь» отдаёт какой-то «дуре», у которой между ног – «как будто проходной двор». Ещё тогда заподозрил: может, часть «байстрюков» - его? Иначе от чего вдруг такая щедрость?
Допив чай, встаю:
- Пойду-ка посижу «у себя», отец…
Понимающе на меня глядя:
- К Софье Николаевне разве не пойдёшь?
- Ммм… Сегодня пожалуй нет.
***
Спустя несколько дней, одним прекраснейшим вечерком захожу в гости к Фридриху Залкиндту и застав у него несколько смущённо-покрасневшую Катю Олейникову с помятым подолом, радостно вопию:
- О, как хорошо, что вы сегодня вместе – не придётся по одному вылавливать!
Переглянувшись встревожено, те:
- Зачем «вылавливать», Серафим? Случилось что?!
- Нормальные хозяева сперва - хотя бы чаем гостя угощают, и лишь потом расспрашивают.
Кладу на стол свёрток и, у тех окончательно от сердца отлегло:
- А с меня, как с «непрошенного гостя» - вкусности к чаю!
Пока Катя бегала на общую кухню вскипятить на примусе чайник, рассматриваю жилищные условия главного и единственного ульяновского педолога:
- Мда… Маловата комнатёнка.
Да и мебелишка, сказать по правде – может вызвать лишь предсмертную тоску, а не немедленную эрекцию в присутствии особы противоположного пола.
«Интересно, где любовью они занимаются? На этом шатком сооружении, - невольно всплыл вопрос, - на полу, на столу или вообще – стоя? Если он её «стояком» шпилит, то конечно понятно – откуда дети?!».
Возможно, начинать мне надо было с улучшения его жилищных условий, а не с…
Фридрих со мной согласился, но лишь отчасти:
- Зато своя отдельная комната! А не угол за фанерной перегородкой, какой мне светил – останься я в Москве.
- Согласен! Чтоб преодолеть трудности, - философски замечаю я, - надо регулярно и постоянно убеждать себя, что могло быть ещё хуже.
Наконец после довольно-таки затянувшегося чаепития и неспешного разговора про - как местные, так и международные новости, кладу на стол довольно-таки заляпанную и пыльную тетрадочку:
- Как в первый раз после выздоровления в Нижнем был, купил на барахолке у одного «бывшего»… Да засунул по запарке в чулан и вот только теперь вспомнил! Прочитал и подумал: а вдруг вы заинтересуетесь, мои друзья-педологи.
- Что это?
С некой учёной напыщенностью, как ментор такой:
- Возможно «это» перевернёт вашу «науку о детях» с ног на голову.
Переглядываются с крайне заинтригованным видом: