Семья из девяти человек жила в щитосборном домике без каких-либо удобств, с мебелью сделанной руками её главы. И игрушки у семи детишек были точь такие – деревянные и прибитые к полу.
Даже, когда пошли гонорары за книгу Никитиных - в том числе и от зарубежных издательств, государство умудрялось высчитывать из них в свою пользу по 30-50 процентов!
Уместно ли говорить о какой-то чистоте эксперимента при таких условиях, или о каком-то его «провале»?
Можно только восхищаться силой воли и упорством двух энтузиастов от педагогики, несмотря на все препоны и абсолютному равнодушию властей предержащих - всё же сумевших добиться таких выдающихся результатов, что о них заговорили во всём мире.
***
Педологическая пара зашла ко мне через неделю – я аж уже опасаться начал, что их «не зацепило» и, уже ломал голову - выдумывая новый, ещё более коварный план нивелирования угрозы от них исходящей. Опять же после неспешного традиционного русского чаепития с разговорами ничего не имеющего с темой, во время которого Фридрих дичился на Отца Фёдора - аки Энгельс на Каутского, мы с ними уединились в моей комнате.
- Ну, мои юные педологи, каков будет вердикт?
Залкиндт, как и положено москвичу - был немножко «тормозом» и, принялся мычать-мямлить:
- Серафим, мы… Эээ… Мы, это…
Катя, однозначно - по провинциальному, побойчее:
- Серафим! Мы согласны, но мы не знаем с чего начать.
На полном серьёзе отвечаю:
- Начать можно с того, что попробовать зачать ребёнка – чтоб потом его родить и воспитывать по методике супругов Никитиных…
Оба, почему-то посмотрели на мою кровать.
Ещё более серьёзно:
- …Если хотите попробовать зачать прямо сейчас – то я на полчаса выйду.
Катя покраснела, а Фридрих посмотрел на меня как на врага народа.
Кажется, что-то пошло не так!
Ладно, у меня есть план «Б». Правда, он более сложный - но и более многообещающий же.
- Не хотите, выполняя заветы Ильича – создавать первичную ячейку общества, плодиться и размножаться? Хорошо! Тогда можно провести эксперимент с чужим ребёнком.
Те в шоке:
- Да, кто ж собственного ребёнка отдаст?
- Тот, у кого их явный излишек.
Олейникова догадалась влёт:
- «Излишек»? Ты про Нюрку Никитину, что ли? Слышала, она вот-вот опять «опростается»…
Большинство местных сплетен, как раз про «это» – кто с кем «гуляет» и когда «опростается».
Москвич насторожился:
- Кто такая?
- Да, помнишь – я тебе рассказывала?
- Ах, да…
Уточняю:
- Ну, положим до «вот-вот», ещё - как бы не месяц, а то и два: я к этой особе нашу акушерку из ИТЛ посылал. Есть время договориться с ней об участии в эксперименте и решить кое-какие организационные вопросы.
Оба светлеют ликом:
- Да! Та может отдать дитё – ещё себе наплодит. Хахаха!
Не стал вводить молодую чету в подробности: за право эксперимента над новорожденным, я через акушерку пообещал хоть и скромную - но материальную помощь и улучшение жилищных условий для излишне любвеобильной матери-героини и, всего её многочисленного семейства. И главное, наша зэчка-врачиха сама предложила той после родов провести операцию по стерилизации.
Семь детей для одинокой женщины, это действительно – уже слишком!
Опять же уточняю, красноречиво посматривая на высокую, но увы - «праздную» катину грудь:
- Да к тому же, речь не идёт о неком «отнятии» ребёнка. Малыш останется при своей кормящей мамаше, а вы лишь будете - как на работу, приходить закаливать и воспитывать его по методике её однофамильцев.
Никого не покоробило моё предложение об эксперименте над ребёнком. Ибо при ужасающим воображение даже записного маньяка количестве абортов и младенческой смертности - доходящей до трети от общего количества рождённых, это выглядит просто невинной шалостью. Тем более, отец Фёдор был прав: дети солдатки-прелюбодейки - обладали живучестью кошки с её пресловутыми «семью» жизнями.