Вопреки опасениям, с колонистами Макаренко обосновавшимися в бывшем женском старобрядческом монастыре, особых проблем не было. До самой весны не было, когда в уже более-менее обустроенную колонию стали поступать девушки-беспризорницы с улиц и малолетние преступницы из тюрем.
Наши ульяновские ребята, видать - прослышав от взрослых о «специфическом» прошлом девичьего контингента, совершили разок на воспитательно-трудовую колонию набег - с целью «помочить концы»… Но, получив решительный отлуп от её сильной половины - поспешно возвернулись оттуда, подтверждая древнюю народную мудрость:
«Стыден бег, зато здоров!».
Которые, просто не солоно хлебавши - обратно в Ульяновск со всех ног прибежали, а которые и, с хорошо заметными следами насилия на лице.
Чуть позже, в свою очередь хлопцы-колонисты с точно такой же целью - «по горячим следам» заявились в ульяновский молодёжный клуб… Но дома, как говорит другая народная мудрость: «и стены помогают» и, в этот раз - всё произошло с точностью наоборот. Соискателей сердец ульяновских дивчин - отходив как следует, как «псов-рыцарей» на Чудском озере - гнали вёрст пять по весенне-рыхлому снегу.
В результате этих двух «проб на прогиб», обе стороны друг друга весьма зауважали!
Спустя какое-то время, когда гематомы рассосались - а страсти остыли до «комнатной температуры», наша комсомольская ячейка по моей инициативе отправила в колонию «парламентёров» - договариваться о «мирном сосуществовании».
Вскоре, наших и «макаренских» (как прозвали колонистов местные хроноаборигены) – водой не разольёшь!
Товарищеские футбольные матчи, совместные благие дела и не совсем благовидные проделки… Вроде совместной «дружбы» против ардатовских – на территорию коих совершались регулярные вылазки. А если и выяснялись отношения между отдельными личностями – то только «гребень на гребень» и, в присутствии «смешанной комиссии» из представителей обоих сторон.
И, да!
Были и «романы» между представителями противоположных полов… Не всегда счастливых, кстати: осенью 1924 один «Ромео» из колонистов - отвергнутый местной «Джульеттой», повесился.
Ну, что сказать?
И сказать-то нечего – жизнь есть жизнь!
А в этой жизни, каждый выбирает (если конечно, ему не «помогут»!) - какой смертию и когда её завершить: от бессильной немощи на провонявшей старческой мочой кровати, или в полном расцвете сил - от неразделённой любви, в склизкой от хозяйственного мыла пеньковой петле.
Мда…
***
Де-юре, как автором - так и куратором обоих проектов НКВД: «Особого проектно-техническое бюро № 007» (ОПТБ-007) и «Завода контрольно-измерительных инструментов им. Кулибина» в Ульяновских ИТЛ и ВТК - официально считался Начальник волостного управления внутренних дел товарищ Кац Абрам Израилевич.
Рисунок 4. Беспризорница 20-ых годов.
Де-факто же всем заправлял ваш покорный слуга и кадровую политику определял он же. Как «мытьём» так и «катаньем», со скандалами и «закладными» друг на друга в вышестоящие инстанции, но я заставил Антона Семёновича принимать в колонию в большинстве своём девочек, поэтому те «гарны хлопцы» - с которыми он сюда прибыл, долгое время оставались в неизменном составе - заменяясь лишь для работы на молочной ферме «по ротации». Хотя, значительная их часть осталась в ВТК и по отбытию срока наказания или достижения совершеннолетия - переходя в преподавательский состав (в Ульяновском педучилище можно было учиться и заочно) или в хозобслугу. И я их вполне понимаю: три, пять - а потом и все десять девушек на одного парня…
Да, это ж – Рай земной, Небеса обетованные!
Попав в особо благоприятные условия и под заботливую опеку талантливых педагогов и дружного коллектива воспитанников колонии, девочки так расцветали…
Да я б на месте тех парней - наручниками здесь себя приковал и, лучше бы - руку дал себе отрубить, чем отсюда себя увезти!
А после «звонка», уезжали как раз те из воспитанников, кто дал себя опутать «цепями Гименея». Тех, их избранницы - буквально за уши утаскивали из этого «цветника».