Привстав, хватаю Мишку за грудки и, приподняв его - горячо дышу прямо в лицо:
- А если это идея служить своему Отечеству? Если это идея – достигнув сияющей вершины, подтянуть поближе к ней и свой народ - который прежде столетиями власть имущие держали в темноте, невежестве и скотском состоянии? Неужели, имея такую общую идею - достигнув вершины не сумеете договориться и, не поделите её?!
Вдруг, почувствовал страшную, нечеловеческую усталость: «Утопия… Увы, это всего лишь утопия… Я сейчас обманываю его и себя».
Устало обмякнув, я рухнул обратно в кресло и закрыл на мгновение глаза.
Но не подобными ли «утопиями», человечество двигалось от одного рубежа к другому?
- Иди, Миша - действуй и, не заставляй меня вновь повторять – что я зря с тобой связался…
***
Зэка Модест Модестович Фаворский, известный в вполне определённой среде по прозвищу «Филин», прежде на воле - «фармазон», «маклёр» или «малявщик» (так я и не понял - как на воровском жаргоне правильно называется профессия подделывателя документов), а ныне – писарь в администрации Ульяновского исправительно-трудового лагеря, к концу января обжился у нас и даже несколько отъелся. Почерк у него действительно – красивый и ровный, только любимым женщинам о любви писать – чем он и регулярно подрабатывал по просьбам администрации лагеря, бойцов охраны и зэков-рабочих.
Однако, имелся у него и другой талант:
- Модест Модестович! Вот таким почерком можете написать?
Тот, не торопясь разглаживая ладонью смятую бумажку, внимательно вглядывается в неровные строчки:
- По всему видать – БОЛЬШОЙ(!!!) начальник!
Согласно киваю:
- Большой, большой – «сельпом» у нас в посёлке заведует… А всё-таки?
- Смогу, почему бы не смочь? Что писать-то?
Достаю из портфеля:
- А вот Вам бумага, Модест Модестович, вот перо и чернила… А вот и текст.
Поднимает на меня глаза:
- А самого тебя я зря учил, что ли?
Едва ль не подобострастно:
- Нет, не зря! Однако, моё умение – лишь тень вашего мастерства, учитель!
Тому, явно польстило:
- Время у меня есть – почему не продолжаешь «науку»?
- Рад бы, всей душой бы, - прижав ладонь к груди, - но вот какая беда – времени свободного совершенно нет.
Тот, с сожалением причмокнув и глядя на мои «музыкальные» пальцы:
- А жаль! «Способности» у тебя есть, Серафим – я в тот раз сразу заметил…
Разведя руками, пришлось только горько констатировать:
- Не всегда наши способности соответствуют нашим возможностям!
Когда Филин закончил, сличаю две писанины…
Не отличишь! И в свою очередь «забросить удочку», перед прощанием:
- Да кстати, Модест Модестович… Есть у меня на примете один – тоже разносторонне способный паренёк. Может, позанимаетесь с ним? А администрация лагеря Вам это учтёт – одаривая «плюшками».
Тот, по-стариковски бурчливо, как будто делая великое одолжение:
- Приводи – посмотрим, что там у вас за «паренёк» и каковы у него «способности»…
***
Ещё той зимой, для своих комсомольцев и особливо для Саньки да Ваньки (чтоб меньше приставали со своей «военкой») – я «придумал» настольную игру-стратегию «Мировая революция», нагло сплагиатив её с подобной же «Колонизаторы» из своего времени.
Это достаточно занимательная настольная пошаговая стратегия - с элементами экономики, войны, шпионажа и спецопераций - включающие в себя экономические, политические и военные аспекты. Смысл и цель игры не нов и, не особо затейлив – захват мирового господства на этой планете.
Упоминал, да?
Через Якова Блюмкина, сумевшего подключить Льва Троцкого (хоть в этом не оказался балаболом!), «в верхах» была проведена «пиар-компания» этой игры и ею заинтересовались даже в Коминтерне. Кроме того за прошедший календарный год, газетными статьями с описанием, с правилами и всевозможными «секретами» - я хорошенько пропиарил «Мировую революцию» среди широких масс населения, через печатные СМИ… Естественно в своих статьях, делал особый акцент на необходимости овладения этой игрой нашими военными – предлагая в военных учебных заведения ввести её в обязательный курс.