***
Приехав в Первопрестольную первым делом препроводив Елизавету к маме, снял на две недели небольшую квартиру. Лиза хотела было поселиться со мной, но я ей категорически отказал:
- Маленькая ты ещё со взрослым мужиком жить.
Та пищит возмущённо:
- Ведь, с Васей «жила» полгода и ничего. Не «маленькая» была!
Легко нажимаю на кончик её носа:
- То было не «житьё» - а «житие». Благотворительная акция, то есть для спасения перспективного учёного и заодно – учебная практика начинающей Роксоланы, повелительницы султанского гарема. Поэтому, в «общий стаж» это не засчитывается.
Надувает было губки, но на меня подобные девичьи фокусы не действуют:
- Не устраивай мне здесь псевдо-семейных сцен, девочка! Мы с тобой сюда не «спать» вместе, приехали. У нас с тобой очень много дел в Москве: обоим надо быть свежими и собранными – как монахам-иезуитам, попавшим на остров с папуасами-людоедами.
Погладив по прелестной русой головке:
- Да к тому же твоя мама будет обижаться: вы ж с ней уже полгода - как не виделись. А маму обижать нельзя: возможно в будущем - это чья-нибудь любимая тёща…
Улетела от меня как на крыльях!
Устроившись-благоустроившись сам и отдохнув с дороги, на следующий день с утра поехал в «Стойло Пегаса» на встречу с лизиной мамой.
***
Надежда Павловна Молчанова была крайне разочарована как всей московской творческой «тусовкой» в целом, так и каждом её представителем в частности:
- В нашем Ульяновске люди намного честнее, чище и порядочней – чем все эти…
Воспитанная женщина не стала выражаться матом в присутствии – «почти что зятя».
Зело недоумеваю:
- Вы же сами, мадам, из столичных жителей – из коренных петербуржцев… Неужели раньше не знали, что это за публика, уважаемая Надежда Павловна?
Вздыхает, томно закатывая глаза к потолку:
- Ах, Серафим… В молодости на некоторые вещи смотрится как-то иначе, а другие просто не замечаешь! Доживёшь до моих годков – узнаешь.
Ха! «Там» я не только дожил – но и пережил раза в два её «годки». И всегда знал: гениальность – не повод вести себя по-хамски. А, если человек ведёт себя как свинья, то он и есть - свинья и быдло, несмотря на все свои таланты и «всенародную славу».
Надежду Павловну я достаточно хорошо изучил: пока не выскажет, что у ней на душе наболело - спрашивать о делах бесполезно. Поэтому выслушиваю «в пол-уха» все сплетни касаемые друзей-имажинистов – владельцев кафе, про события произошедшие с ними - после нашего с Лизой знакомства, а потом расставания с этой компанией в конце августа прошлого года.
Сергей Есенин как всегда «в ударе», то есть пьёт - дебоширит, дерётся. Какую газету не посмотри: везде на первых страницах - про его «подвиги»!
- Когда в зале сидит Есенин, все клиенты настороже. Никто не знает, что случится в следующий момент, всё возможно – оскорбления, скандал, драка, избиения или ещё какое-нибудь безобразие. В сущности, все – посетители, музыканты, буфетчицы и официантки мечтают о той минуте - когда он, наконец, уйдет.
Здесь она с крайним удивлением:
- Но, странное дело: как только это случается - всё вокруг становится глубоко бездарным, серым и тусклым…
Соглашаюсь:
- Да! С клиентом надо уметь работать - а не просто водку и закусь ему на стол подавать.
Кроме четырёх заведённых и затем спущенных «на тормозах» уголовных дел, Есенин и ещё трое «мужиковствующих» поэтов (пишущих стихи на крестьянскую тему) были под судом за антисемитские высказывания в адрес зашедшего в кафе еврея-чекиста, с последующей дракой. Всем четверым судья вынес «общественное» порицание.
- Из-за этого возмутительного случая очень многие состоятельные люди перестали ходить в «Стойло Пегаса». Мы с Мариенгофом вывесили объявления чтоб этих трёх типов больше не пускали в «Стойло», так Сергей закатил нам такой скандал! И они с Анатолием так поссорились, что перестали разговаривать друг с другом. А ведь какая дружба была! Водой не разольешь…