Смотрит мне прямо в глаза, откровенно намекая:
- Я здесь немного поднакопила и, если кто-нибудь добавит сущую малость…
Она называет довольно приличную по тем временам сумму. Для обыкновенного человека – «довольно» приличную. Для меня же, просто – «приличную».
- …Хотя, я могла бы обратиться за небольшим кредитом в ульяновскую «Красную взаимопомощь». Николай Алексеевич, - в этом месте она краснеет и отводит глаза в сторону, - который помогает мне вести «двойную бухгалтерию», сказал что можно рассчитаться за год.
Высказываю своё личное мнение начинающей «рейдерше»:
- Думаю, недостающую сумму Вам найти особого труда не составит, причём – даже, не прибегая к «внешнему» заимствованию… Да только, дело то не в этом!
Не догоняет:
- А в чём же дело, Серафим Фёдорович?
- В наше непростое время, бизнес должен быть социально-ответственным – иначе у него не будет будущего. И с этой точки зрения, пожалуй – ваш план будет выглядеть довольно-таки неблагоразумным и недальновидным.
- Я Вас не понимаю…
- В глазах общественности поступая так - Вы позицируете себя хищницей, а «бедных, несчастных» поэтов – жертвами.
Задыхается от возмущения:
- Да какие же они «жертвы»…?
- В народном, общественном мнении - поэт всегда есть жертва, даже если он каждый день бьёт кому-нибудь морду! Вот повесься, положим, на следующий год Есенин по-пьяни – что народ скажет, что в газетах напишут?
Крестится суеверно повторяя: «Свят, свят, свят…».
- Скажут, напишут в газетах и в учебниках по русской литературе напечатают: «жадная нэпманша Молчанова (причём - дворянского происхождения!) довела великого народного поэта до самоубийства». Хотите таким образом - на века прославиться, Надежда Павловна?
В глазах её тихий ужас:
- Да, упаси Боже!
- Далее… Частников-нэпманов у нас не любят – Вы только на карикатуры в газетах посмотрите! Вы хотите - чтобы Вас ассоциировали с этими безобразно раскормленными жирдяями, Надежда Павловна?
Всплёскивает руками:
- Да, не приведи Господь!
- Вот и я про то же! Быть нэпманом нынче не модно, - здесь я довольно игриво подмигиваю, – а Вы же у нас не забываете следить за модой и стараетесь шагать с нею в ногу.
Действительно, после отъезда из Ульяновска – мама Лизы преобразилась неузнаваемо, что касается макияжа и прикида.
От моей похвалы она слегка смущённо зарделась.
- Наконец, если поэты будут продолжать (фиктивно, разумеется) находиться в числе акционеров – это будет хорошей рекламой нашему предприятию общепита. Я бы ещё парочку пригласил… Не подскажите кого?
- Маяковского разве? – размышляет вслух, - так ведь, они с Серёжей открыто враждуют! Демьяна Бедного…
Однако, лишь при одном имени её морщит как румынского пана Дрякулу - от целой головки чеснока засунутой в попу.
- Марка Бернеса, - подсказываю.
Осторожно:
- Ну, если он согласится…
Приятно, когда о тебе уже и в столице знают! Хотя, конечно - ворованная это «известность»…
- Да, куда он денется с этого земного шарика!
Предлагаю свой план, вернее – вторую часть плана:
- Вы это очень хорошо придумали, Надежда Павловна: создав распускаемыми слухами панику насчёт банкротства «Стойла» - скупить обесценивающиеся долговые расписки и тем самым взять под личный контроль сие заведение… Пожалуй, так и начнём действовать! Но дальше, уважаемая Надежда Павловна, наиболее практичным будет «оставив всё по-старому, сделать так – чтоб всё было по-новому». Кафе, которое мы переименуем в «Ясли Пегаса», останется акционерным обществом. Ваше с Лизой долевое участие увеличится до одной трети, ещё треть внесёт поэт Марк Бернес – который доверит Вам полное управление своей долей. Остальные сорок процентов останутся у «отцов-основателей» - поэтов-имажинистов, то есть. Таким образом – и, кони пьяны и хлопцы запряжёны! Поэты отстраняются от управления – в котором они ничего не смыслят, но получая свою часть маржи – они не в обиде на нас. Как Вам, такое?