Что должны были подумать те советские люди - в буквальном смысле восприявшие ту самую пропаганду?
Хм… Гкхм…
Язык, блин – не поворачивается.
А если кто-то из них - наблюдая окружающую его действительность и сравнивая её с тем, что написано «у Маркса и Энгельса» - считает, что Советское правительство строит социализм неправильно? А если некоторые из них, к тому времени - имели какие-то претензии к родной Советской Власти?
Не подумали ли они, что пришли осво…?
Хм, гкхм…
Не, не! Всё, умолкаю!
Конечно, я со своей стороны буду предпринимать кое-какие меры по исправлению такой «разрухи» в головах, но результат пока далеко не очевиден.
***
Слащёв, взглядом, как будто нож к горлу приставив:
- А поражение под Варшавой, разве ничему не научило красных командиров?
- Увы, но урок не впрок! По мнению кремлёвских вождей и стратегов, это всего лишь досадное недоразумение - небольшая отсрочка перед триумфальным шествием социалистической революции во всём мире. Тем более, уже назначен «крайний»: один «чюдный» грузин – который, якобы, вовремя не пришёл на помощь Тухачевскому с конармией Будённого.
Поморщившись при упоминании предпоследней фамилии, Слащёв:
- Повесили?
- Кого?
- Того «грузина»?
- Хахаха!
Оторопев от неожиданности, я сперва рассмеявшись, затем вполне серьёзно:
- Нет! У большевиков – всё, не как у людей. Его, после товарищеской критики - Генеральным секретарём ВКП(б) назначили.
***
Помолчали и затем «Генерал Яша», несколько настороженно вопрошает:
- Вы мне что-то хотите предложить, Серафим, или просто констатируете факты?
- Сперва ответьте мне Яков Александрович… Только честно, как на духу!
Он, с готовностью
- Слушаю Вас…?
- До меня донеслись слухи, что Вы злоупотребляете спиртным и имеете пристрастие к марафету…
Тот, «с полпинка» заведясь:
- О, БОЖЕ!!! Везде одно и тоже – что у белых, что у красных… Меня рисуют отчаянным пьяницей, кокаинистом, приписывают мне целый ряд чужих или выдуманных преступлений. Что я люблю выпить, я этого не отрицаю… Но пьяным в строю - меня никто и никогда не видел! Что касается кокаина, то я прибегал к нему, когда для спасения дела - мне приходилось не спать по несколько ночей сряду. Но кто же, может за это осудить меня…?
Молчу, жду когда он выговорится.
- …Я имею ДЕВЯТЬ(!!!) боевых ранений и контузий, многие из которых переносил на ногах. Одно из них - ранение в живот, полученное в девятнадцатом году - не заживало полгода, причиняя мне невыносимую боль… Кто осудит меня за то, что я колол себе морфий и нюхал кокаин, чтоб унять свои неописуемые муки?!
Почти прокричав это, он обиженно замолк, прикуривая слегка трясущимися руками новую папироску. Спички, были говёнными как практически всё советское (надо будет своих артельщиков-кооператоров насчёт зажигалок напрячь!), не зажигались с первого раза и ломались в его руках. Дождавшись, когда Слащёв с пятой попытки прикурит и сделав пару затяжек успокоится, говорю примиренческим тоном:
- Вполне Вас понимаю и ни в коем разе не осуждаю Вас, Яков Александрович. Я лишь спрашиваю: сейчас то, Вы - свободны от пагубной привычки колоться всякой гадостью и нюхать её?
Выпустив в мою сторону облако дыма:
- Я лучше водки выпью.
Как камень с души сбросив:
- Вот это по-нашенски!
Помолчав и собравшись с мыслями и духом, заявляю:
- Сразу давайте расставим все точки над «ё»: ни армии, ни корпуса, ни дивизии и даже «полчка» - Вы от Советской Власти не дождётесь!
- Мне Михаил рассказывал о Вас, как о каком-то «провидце», но всё же…
Слащёв это и сам понимает, не дурак чай… Однако, человеку в безвыходной ситуации свойственно обманывать самого себя надеждой на лучшее, поэтому он с неким задором даже, спрашивает:
- …Почему, хотелось бы знать? Из-за моего «послужного списка» у белых?