- Яков Александрович! Ане кажется Вам, что пехоту надо специально обучать, избавляя её от «танкобоязни»?
- …«Танкобоязни», говорите? – он как будто жевал это слово, пробуя его на вкус, - да! Мысль об этом меня посещала, бывало.
Введение перед войной «обкатку танками», совсем бы не помешала советской пехоте!
Перевожу разговор на другую тему:
- Ладно, с танками всё понятно. А авиация?
В глазах Слащёва вновь вспыхнули огоньки:
- В Юшуньском бою мне недоставало даже телеграфа для связи с собственными войсками… Зато, у меня имелось целых ШЕСТЬ(!!!) летательных аппаратов - заменивших мне всё. Лётчики летали на них непрестанно, донося о положении своих и неприятельских войск и, соответственно этому - я отдавал распоряжения, которые с аэроплана сбрасывались боевым участкам…
Почему-то, даже в самом конце Великой Отечественной Войны у армейских начальников не было под рукой своей собственной армейской авиации - которую можно хотя послать разведать, что там «за леском» творится. Всё надо было, чуть ли не через Генеральный штаб РККА согласовывать.
И после этого, они на «тупых» обижаются!
- …Задачу задержать наступление красных тоже взяла на себя авиация. С рассвета и в течение всего дня до самого заката, непрерывно сменявшие друг друга самолёты забрасывали скопившиеся в Юшуни войска красных и их обозы бомбами и обстреливали пулемётным огнём с воздуха. Тогда, впервые выявилась могучая роль авиации как подвижного резерва старшего начальника! Собственно, потери красных от действий самолётов – были ничтожны и выражались всего в нескольких десятках человек… Но зато само воздействие налётов с воздуха - настолько потрясло психику их войск, что заставило командование отказаться от активных действий. Результатом этого был беспорядочный отход резервных частей и обозов красных на север, под фланговый удар нашей конницы подошедшей с юга. К сожалению, на следующий день - густой туман не позволил самолётам принять участие в преследовании панически бегущего противника.
Закурив вновь, Слащёв сделал несколько затяжек и резюмировал:
- Конечно же, как и в случае с «танкобоязью» - войска надо обучать не бояться авианалётов и вооружить соответствующим оружием – для противодействия им.
Замечательно!
Это именно тот человек, который мне нужен - для воспитания и обучения Ваньки да Саньки и их команд.
- Наш общий знакомый должен был передать Вам один фантастический роман. Яков Александрович, Вы прочли его?
- Вы говорите про «Марс наш!», некого фантазёра Артура Сталка? Нет, я его не прочитал…
У меня непроизвольно участился пульс и от стыда загорелись уши.
- …Я его буквально ПРОГЛОТИЛ(!!!) за одну ночь!
Пульс стал выравниваться, а вот уши продолжали «гореть» с всё увеличивающимся накалом. И уже совсем от другого чувства. Если б¸ здесь было несколько темней, они б, пожалуй - светились как нагретые добела заготовки у кузнечного горна.
- Кроме несомненных литературных достоинств сего опуса, - во рту почему-то стало сладко-сухо, - что можете сказать?
Пожав плечами и посмотрев куда-то вверх-в сторону:
- По книге Сталка я в общих чертах понял войну будущего, а сегодня по картине этой юной особы - как своими глазами увидел её… Войну, лет так скажем… Через сто.
Внутренне лишь усмехнувшись такому наивняку, я:
- К сожалению, Вы ошибаетесь! Технический прогресс набирает обороты и, такие «удовольствия» - ждут нас уже лет через двадцать. Однако, я не про то…
Тот, не стал возражать, видно памятуя слова Миши о моём «даре предвидения».
- …Яков Александрович! Вы сможете на основе этого фантастического романа, создать новую военную доктрину?
У «лучшего тактика», чуть глаз не выпал:
- Что?!
Терпеливо повторяю:
- Разработать для Красной Армии новую военную доктрину, с которой можно будет написать боевые уставы для всех - новых и старых родов войск.
Слащёв завис, а я взываю к его тщеславию:
- Неужель, Вы не хотите встать в один ряд - хотя бы с Драгомировым, про Клаузевица - уж скромно промолчу?