Тот, мнётся и, как-то растерянно по сторонам озираясь:
- Написать то можно… Почему бы не написать?
- Ну так – соглашайтесь на моё предложение и, пишите!
- Некоторые положения боевых уставов придётся обкатать хотя бы на учениях…
- В вашем распоряжении будет целое «Начальное военное училище имени Фрунзе». «Обкатывайте» себе на здоровье! А правильно ли Вы их обкатали, проверят многочисленные военные конфликты.
Наконец, мы с ним дошли до главного препятствия-препоны. Плотно сжав челюсти, он как будто протолкнул сквозь зубы:
- Вы такой же фантазёр, как и этот Сталк! Никто не примет военную доктрину из рук белого генерала - пусть и самого лучшего, пусть и уже бывшего…
- Ничего страшного! Примут из рук «Красного маршала».
Несколько настороженно:
- Это ж, кто таков?
- Присутствующего на Вернисаже Михаила Тухачевского – ждёт блестящее будущее и, мы с вами ему в этом поможем.
***
Сей персонаж, которого в данный момент охмуряет Елизавета – имеет все признаки «генерального конструктора сталинской эпохи»…
Помните, да?
Другого такого же пробивного, как эфиопский чёрный носорог - я среди товарищей красных командиров, пока не вижу. Разве что «коллективный разум» из тех - кто был приглашён кроме него. Так это, запасной вариант на случай фиаско с главным претендентом.
Всем Михаил Тухачевский устраивает меня на роль «главного конструктора» национальной военной доктрины, за исключение одного пункта:
«(Должен) иметь реализуемую в тех условиях – при существующем оборудовании, технологиях, материалах и квалификации работников, идею самой «вундерваффли»».
Все идеи Тухачевского, от технических до чисто военных – бредово-фантастические и, нереализуемы в настоящих условиях.
Ну, так за мной не заржавеет!
- «Михаил Тухачевский»? – изумлённо-возмущённо переспрашивает Слащёв, - так ведь это… Это – мерзавец!
Сделав успокаивающее движение:
- Ничего страшного. Как говорил вождь всемирного пролетариата, товарищ Ленин: «Иной мерзавец - нам тем и полезен, что он мерзавец».
Несказанно охренев, тот только и смог произнести:
- Да… Велик человек был… Во всём без исключения, велик!
Подождав когда он в очередной раз закурит, спрашиваю:
- Так что, Яков Александрович? Какой будет ответ на мои предложения? Я Вас не неволю: если не хотите сотрудничать со мной по обоим предложениям – выберите какое-либо одно, на своё усмотрение.
Однако, вижу – менжуется и хорошо понимаю по какой причине.
- Если же Вас смущает, что дифирамбы будут петь про Мишку Тухача - а не про Вас, любимого, то позвольте мне прочесть стихи:
- «Мы говорили в дни Батыя,
Как на полях Бородина:
Да возвеличится Россия,
Да сгинут наши имена![4]».
- Вам, товарищ генерал, что важнее: ездить или «шашечки» носить?
Это произвело должное впечатление. Скомкав картонный мундштук выкуренной папиросы в кулаке и вышвырнув её в форточку, Слащёв выпрямился и произнёс, протягивая мне руку:
- Другой бы на моём месте не согласился, Серафим Фёдорович! Однако, найдя в Вас ещё большего авантюриста – чем я сам, принимаю оба ваших предложения.
Крепким мужским рукопожатием, наш договор был закреплён.
***
- Тут ещё одна заморочка, Яков Александрович…
- «Заморочка»? Это, какая же?
- В виде «Слащёва-Крымского» - Вы мне не нужны. За Вами, я уверен – бдительно присматривают товарищи из «ОГПУ» и, своим громким именем и вызывающим поведением - Вы погубите меня и все мои начинания.
Облизнув языком губы, тот:
- Поведение я сменю, не беспокойтесь. А что мне прикажите делать с моим «громким именем»?
- Для блага России, генерал Слащёв должен умереть, сгореть и птицей Феникс - возродиться вновь из пепла с новым именем. Вы понимаете, про что я?