- Успокойтесь, гражданочка! Наш народный суд – самый гуманный суд в мире: учтёт молодость, глупость, отсутствие прежних судимостей и много вашему любезному дружку не даст. Лет пять – если амнистии никакой не будет и, Вы снова сможете с ним миловаться… Так что не плакали бы, а собирали б «тормозок»: запасная пара белья, полотенце, кружка, ложка и кусок мыла.
Бесполезно: даже - протокола опроса не удалось составить!
На выходе говорю:
- Миша! Ты их так действительно поженишь.
- С чего бы вдруг?
- «Комплекс жены декабриста», помнишь?
- Ах, да… Ну, тогда совет да любовь им!
Насколько мне известно, Александр Яковлев в «реальной» истории женится уже в тридцатых годах, на какой-то - то ли лётчице-спортсменке, то ли – парашютистке-рекордсменке.
Короче, не помню!
В течении последующей рабочей недели, были опрошены деятели «ОДВФ» - предоставивших Яковлеву средства на строительство планера, материально-ответственные лица авиационного завода – где он получал необходимые материалы и, наконец – помогавший ему с расчётами конструкции Сергей Ильюшин…
Тот самый!
Не избежали сей участи и, лётчики Пионтковский с Сергеевым.
Конечно со взрослыми и часто наделёнными властью людьми, мы с Мишей – уже никаких вольностей себе не позволяли. Особенно с Ильюшиным, перед которым - я буквально благовёл за его «Ил-2», на котором я «там» совершил многие сотни «боевых вылетов» на одноимённом авиа-симуляторе и, еле сдерживал себя – чтоб не дать какой-нибудь непрошенный совет по апгрейду этой славной «птички».
Представились, всегда вежливо излагаю суть возникшей проблемы:
- Поступил сигнал от законопослушных граждан, о нецелевом использовании Александром Яковлевым собранных и выделенных ему средств на строительство летательного аппарата. Что Вам известно на этот счёт?
- Ничего не известно…
- Хорошо, так и запишем: «Соучастнику…». Ой!
Комкаю лист бумаги и, достав новый, шевеля губами пишу «вслух»:
- «Свидетелю, по существу заданного вопроса»… Не вспомнили часом чего, гражданин Ильюшин?
- Я же сказал – НЕТ!!!
- «…Ничего не известно».
После чего, я нудными и мелочными вопросами - так психологически изматывал собеседника, что уверен: только при виде «виновника» - у них должен был возникнуть стойкий рвотный позыв. На прощанье же, после росписи на официальном бланке опроса, всегда:
- Больше Вам сказать следствию нечего, Сергей Владимирович? «Без протокола», так сказать?
- Нечего.
Вздыхаю осуждающе:
- А жаль – другие более разговорчивыми были… И на суде сможете подтвердить Вами сказанное?
Опрашиваемые, всегда - крайне нервно отвечали-реагировали на этот вопрос:
- И на суде, тоже!
- Очень хорошо, - встаю и не торопясь собрав со стола «архив», - тогда ждите повестки из Басманного переулка.
У всех без исключения официальных и «полуофициальных» лиц по нашему уходу, на лице написано одно желание: никогда больше в жизни не видеть и не иметь дело с этим - не по возрасту настырным, упрямым и оказывается – вороватым пареньком.
***
Я уехал по срочно-неотложным делам в Ульяновск, оставив в Москве Мишку, а события шли своим чередом.
Начальству «Академии Воздушного Флота имени Н. Е. Жуковского», от имени «Отдела по борьбе с экономическими преступлениями и саботажем» Московского ОВД, было отправлено грозное письмо - с требование не допустить планер Яковлева к испытаниям, как важную улику и вещественное доказательство, могущую во время неудачного полёта быть испорченной. И принять меры к недопущению её уничтожения злоумышленниками - с целью сокрытия преступления.
В итоге, Александр Яковлев - из потенциального главного конструктора авиационной техники, вдруг оказался «космонавтом» - вышедшим в открытый космос. Вокруг него оказался «вакуум», а его планер – арестованным в одном из ангаров столярной мастерской «Академии».
Всё бы ничего!
Да, куда не кинь свой взор - дисциплина в Стране Советов хромала на обе ноги и, высшее учебное заведение «Красного военно-воздушного флота» - не была в этом ряду чем-то особенным.