Во время празднования 1 Мая – «Дня международной солидарности трудящихся», когда весь советский народ как один - дружно демонстрировал на демонстрациях эту самую «солидарность», кто-то пробрался в ангар и топором изрубил первый планер Яковлева в щепки. Сосновые рейки, стальная проволока, да покрытая лаком парусина – много ли надо, умеючи?!
Приехав вновь в Москву через две недели после этого события, чисто ради спортивного интереса, спрашиваю у Миши:
- Какая сволочь, мне интересно, это сделала?
Тот, пожав плечами:
- Мало ли сволочей среди этого быдла, что за пару бутылок сивухи – хоть мать родную зарубит?
Стало, до слёз «за державу обидно»:
- Хм, гкхм… Ты уж, Барон, не утрируй и на людей напрасно не наговаривай! Самодельный планер – это всё же не родная мать.
Затем, наградив его за успешное выполнение задания словом «молодец!» и одобрительно-поощрительным лёгким похлопыванием по плечу, говорю с немалым патетическим пафосом:
- А теперь Миша, ты исчезаешь с исторической сцены и на ней появляюсь я… Весь в белом!
***
Стою незаметно у входа с полчаса примерно и, наблюдаю.
Как мне удалось только что убедиться собственными глазами (не без малой толики злорадства, каюсь): рабочие учебной столярной мастерской «Академии воздушного флота» - куда по протекции Ильюшина в марте 1924 года, удалось устроиться Александру Яковлеву - его откровенно гнобили. Юноша «из интеллигентов», со средним образованием - под насмешливые комментарии из курилки, с утра до вечера таскает на спине фанерный короб с опилками и сосновой стружкой – работа для самых неквалифицированных рабочих, вчера только приехавших из деревни.
- Александр, это ты? – столкнувшись буквально «лоб в лоб», делаю вид, что крайне изумлён, - вот, кого не ожидал здесь увидеть… Так это тебя угораздило, не подскажешь?
Когда он поставил пустой короб на пол, я с живейшим участием заглядываю ему в тоскливые глаза:
- А… Как же тот планер – про который писал?! Я уж думал, ты где-нибудь в кабинете, на самый худой конец – в чертёжном зале с пульманом…
- С «кульманом»…
Согласно киваю:
- Тем более. Что случилось?
Тот, вытирая уже достаточно влажным носовым платком пот со лба, вкратце рассказал мне уже известную «из первых рук» историю. Сочувственно качая головой, пнув ящик, спрашиваю:
- Неужели, всё так плохо, Саша?
Тот, надо отдать должное - не впадая в грех уныния, пытается передо мной хорохориться:
- Да, нет – все очень хорош…
Тут его весьма ехидно окликнули от циркулярной пилы:
- Молодой человек, хорош прохлаждаться! Вы ещё у меня не убрали.
Яковлев, пробурчав под нос:
- Вот так всегда: не «товарищ» и даже - не «гражданин»… Не «ты», а всегда - «Вы». Они не считают меня за своего!
Безапелляционно, резко и без малейшей тени какого-нибудь слюнявого сочувствия, бросаю как перчатку в лицо:
- И правильно делают!
Тот, крайне изумлён:
- Почему?!
- Да потому что, по их мнению - ты маешься дурью, как бесящийся от жира барчук. Делаешь не свою работу и занимаешь чужое место в разгар массовой безработицы.
Тут его ещё раз нетерпеливо окликнули и, схватив короб - будущий Главный конструктор бегом отравился собирать лопатой и метлой, здоровенную кучу опилок из-под станка.
Когда я в следующий раз выловил Александра во время краткого перерыва, тот попытался оправдаться. Скорее, перед самим собой, чем предо мной:
- Зато я очень хорошо узнаю производственный процесс, научусь так сказать – своими руками…
Грубо его перебиваю, обличительно тыча пальцем в грудь:
- Ничего ты здесь не узнаешь, не ври самому себе! Никого «производственного процесса» – так как авиация скоро перейдёт на сплавы алюминия. А «своими руками» учиться работать с деревом - тебе уже поздно, Саша. Это надо было начинать с самого раннего детства. Так что, даже гробовщик с тебя – получится весьма и весьма посредственный!