— Эй, я слышала, химические ожоги — это как временная татуировка! Только твоя будет с историей!
— Историю с пожаром в лаборатории? — пробормотала я сквозь зубы, но они оба рассмеялись, и это слегка отвлекло от боли.
Медсестра быстро осмотрела руку, промыла ожог и наложила повязку.
— Шрам останется, — сказала она спокойно, — но всё будет заживать.
Я опустила взгляд на руку, ощущая маленькую дрожь. Близнецы тут же начали шутить, как будто ожог — это трофей героя:
— Ну всё, теперь ты официально наша суперзвезда!
— Да, и мы должны придумать тебе крутое прозвище! «Эдриан Огненная Рука»?
Я едва улыбнулась, ощущая внутреннюю пустоту. Купер взял меня за руку и мягко сказал:
— Пойду отвезу тебя домой. Ты не останешься здесь надолго.
Дорога домой прошла почти молча, но, когда мы зашли в мою комнату, он положил сумку на стол, а сам уселся на край кровати. Я села напротив, стараясь не шевелиться слишком активно, чтобы не чувствовать боль.
— Хочешь мороженого? — предложил Купер, и я кивнула. Он принес фисташковое мороженое, аккуратно поставил передо мной стаканчик.
Мы сидели рядом, по очереди облизывая ложки мороженого, шутя о всякой ерунде. В какой-то момент Купер наклонился к столу, случайно сдвинул стопку бумаг и заметил фотографию.
Фото… старое. Бен и я, смеёмся на школьном стадионе, руки переплетены в привычной дружеской близости. Сердце сжалось, но я ничего не сказала. Мгновенно все эмоции закрылись за маской спокойствия.
Купер заметил мой взгляд, но молча улыбнулся и отвёл глаза, будто уважая моё молчание. Я опустила голову и попробовала сосредоточиться на мороженом, но внутри меня снова всё горело. Не боль физическая — а пустота, которую не мог заполнить даже его заботливый взгляд.
Мы сидели рядом, шутки и смех близнецов раздавались из гостиной, но для меня мир сузился до одного момента: фото Бена, воспоминаний и того, что я ничего не могу сказать Куперу. Он был рядом, но часть моего сердца было опустошено.
Я сделала глоток мороженого, пытаясь вытеснить боль, а Купер тихо усмехнулся:
— Фисташковое работает лучше любых заклинаний.
Я кивнула, снова улыбнулась, но глубоко внутри знала: никто не узнает, что я сейчас чувствую.
Глава 9
Комната была тёплой, мягкий свет лампы окрашивал стены в уютные оттенки. Купер устроился рядом со мной на диване, а я облокотилась на подушку с чашкой какао. Он показал мне мем с котом в шляпе, и я не смогла сдержать смех.
— Эдри, смотри, этот кот точно понимает нас, — сказал он, подмигнув.
— О да, пережил больше драм, чем я за неделю, — ответила я, стараясь быть серьёзной, но сама расхохоталась.
Мы смеялись, и в тишине после смеха я ощутила, как тепло от его взгляда растеклось по телу. Купер осторожно провёл рукой по моей, так что касание было почти незаметным.
— Ты сегодня в ударе, Эдриан, — сказал он тихо, наклонился ближе. — Не знаю, как тебе удаётся быть такой обаятельной и смешной одновременно.
— Ревнуешь к моему чувству юмора? — поддразнила я, чувствуя, как щёки горят.
— Возможно, — он улыбнулся, и я услышала тихий смешок, который вырвался у меня самой.
Мы продолжали болтать обо всём и ни о чём, шутить над мемами близнецов, обсуждать фильмы, которые недавно смотрели. Каждый раз, когда его рука случайно касалась моей, сердце подпрыгивало.
И вдруг он наклонился ближе, взгляд в глазах был мягким, почти трепетным.
— Эдри… — сказал он тихо, будто проверяя, позволю ли я.
Не успела ответить, как его губы коснулись моих. Лёгкий, нежный поцелуй, от которого внутри что-то дрогнуло и растаяло. Я замерла на мгновение, ощущая тепло, которое разлилось по всему телу, его дыхание смешалось с моим.
— Купер… — выдохнула я, когда он отстранился на полшага, улыбаясь, но всё ещё держа мою руку.
— Ты… невероятная, — прошептал он, почти не слышно.
Мы ещё пару мгновений сидели рядом, молча, но этот поцелуй оставил после себя лёгкое пульсирующее тепло, которое невозможно было игнорировать. Даже смех и шутки близнецов не могли заглушить это ощущение.
— Ладно, — наконец сказала я, чуть смущённо отстранившись. — Не разбудим ли мы мем-кота?
— Ха, думаю, он переживёт, — усмехнулся Купер, и я снова рассмеялась, но на этот раз сердце билось чуть быстрее.
Эти минуты показали мне, что между нами есть что-то особенное, тёплое, трогательное… но пустота внутри всё ещё ждала своего часа.