После того, как Купер ушёл, я устроилась с телефоном на кровати. Чат с Зои и близнецами ожил.
Эдриан: Окей, ребята, так что у нас на субботу?
Мейсон: Хоррор-марафон, обязательно с криками и перепугами 😈
Майк: и настолки после! Но предупреждаю — готовьтесь к моей безжалостной победе в «Монополии» 💀
Зои: ха! Майк, твоя стратегия — это всегда «давай всех убьём фишками» 😂
Мейсон: А я хочу правду или действие! И да, действием будет что-то, что Эдриан точно не ожидала 😏
Эдриан: М-м… прям угрожаете мне?
Майк: не угрожаем, мы просто веселимся. Но предупреждаю — ночь будет длинной.
Зои: сначала хоррор, потом настолки, потом… Ээээ… подмигивает веселая игра с карточками «для взрослых» 😅
Мейсон: Эдриан, не притворяйся скромной. Ты же знаешь, что нам не терпится посмотреть, как ты выкручиваешься из заданий 😏
Эдриан: Окей, окей, я поняла. Только вы предупредите Купера, что он теперь не сможет слинять со мной 😌
Майк: Он? Скучный футболист? Ха, ну посмотрим. Мы его сразу поймаем.
Зои: Главное, чтобы он не начал жалеть, что сюда пришёл 😏
Мейсон: А еще давайте возьмем попкорн, мороженое, фисташки… и алкоголь для смеха? Ну, для взрослых — шутка 😅
Эдриан: Ахах, да ладно, просто хочется весело провести время.
Майк: Готовьтесь, суббота будет горячей! 🔥
Я пришла в бассейн рано утром, ещё до того, как кто-то успел толкнуться в раздевалках. Вода блестела под светом ламп, пустая дорожка звала нырнуть и забыться. Я не хотела ни с кем говорить — слишком много мыслей о вчерашней олимпиаде, о руке, о том, что всё пошло не так.
И там, на другом конце бассейна, стоял Бен. Его взгляд мгновенно прилип ко мне, и внутри подергалось что-то странное, нервное и… волнующее одновременно.
— Э… привет, — выдавила я, стараясь скрыть неловкость и боль в руке.
Он кивнул, но глаза его не отрывались от меня. Я понимала, что он видит шрам, видит последствия моей неудачи на олимпиаде, и это странно — одновременно приятно и неудобно.
— Ты в порядке с рукой? — тихо спросил Бен, делая шаг ко мне. Его голос был мягким, заботливым, но в нем звучала та самая холодная сдержанность, к которой я привыкла.
— Да… вроде… просто немного болит, — попыталась я улыбнуться, хотя сердце стучало быстрее.
Он кивнул, почти неслышно: — Я знаю, что олимпиада не твое отражение. Ты справилась лучше, чем думаешь.
Когда я спустилась в воду, холодная жидкость приятно морозила кожу, заставляя забыть о панике и тревоге. Я не плыла от бортика к бортику, просто ныряла в глубину, наслаждаясь звуком бульканья, ощущением, что я могу быть одна.
Бен нырнул ко мне с неожиданной грацией, и моё сердце сжалось от обиды: почему он не был рядом всё это время? Почему я не могла рассказать ему обо всём, что было на олимпиаде, обо всех этих ошибках и ожоге на запястье, который теперь оставил шрам? Его лицо было совсем близко, достаточно, чтобы я могла разглядеть каждую черту, каждое движение глаз, каждую эмоцию.
Внезапно паника накрыла меня: я забыла, как дышать, и начала бить руками и ногами в бессильной попытке освободиться. Твёрдая рука Бена вытащила меня за бортик, его голос повторял моё имя, а я не могла ответить, потому что глотала воздух рывками.
— Эдриан, всё в порядке, — сказал Бен, его голос был тихий, но уверенный, будто якорь в бушующем море. Он подхватил меня за плечи, и взгляд его прошёл до самой души.
— Я… не могу… — дыхание сбивалось, руки дрожали. Шрам на запястье, оставшийся после олимпиады, тянул болью, напоминая о вчерашнем провале.
— Эдриан! — услышала я голос Бена, и он тут же был рядом, ловко подхватив меня за плечи. Его глаза, холодные и серьезные, смотрели прямо в мои, и сразу стало легче — но только чуть.
— Дыши, — сказал он мягко, его ладонь поддерживала мое запястье, где еще чувствовался шрам от олимпиады.
— Просто дыши. Всё будет хорошо— сказал он, его ладонь скользнула по моей, помогая мне следить за вдохами. Я чувствовала тепло его кожи, будто оно проникает внутрь и успокаивает хаос внутри
И тогда случилось невероятное: что-то тёплое и мягкое коснулось моих губ. Его губы. Я замерла, всё остальное вокруг исчезло. Мои губы предательски открылись ему навстречу, углубляя этот неправильный поцелуй. Каждое касание словно прожигало меня изнутри, заставляя забыть обо всём — о пустоте, о Купере, о боли и страхе.