Сердце защемило. Он наклонился ближе, и я почувствовала, как губы его мягко коснулись моих. Поцелуй был лёгкий, трогательный, но в нём было столько тепла, столько внимания к каждому моему вдоху. Я замерла, удивлённо открываясь этому чувству. Всё тело будто затрепетало, а внутри — смесь восторга и шока.
Когда мы отстранились, Купер нежно прижал меня к себе:
— Я просто хотел, чтобы ты знала…
Я улыбнулась, не в силах подобрать слова. Он снова улыбнулся и взял мою руку, чтобы проводить меня до дома. Внутри меня была гамма эмоций: радость, трепет, вина за то, что мысленно я всё ещё возвращалась к Бену. Но рядом с Купером было тепло, реальность казалась мягкой и безопасной, и я не хотела её отпускать.
Вечер субботы оказался тёмным и прохладным, а мы с близнецами, Зои и Купером уже собрались у Майка и Мейсона дома на традиционную гиковскую ночь: страшилки, настолки и полное отсутствие сна до утра. Дом был полон смеха, криков и запаха пиццы, которую только что разогрели.
— Ну что, кто сегодня смелее всех? — спросил Майк, поднимая чашку с колой. — Жребий решит!
Мы смешно бросали бумажки в шляпу, а Мейсон приговаривал что-то невнятное про «судьбу и судьбоносные закуски». И вот… бумажка с моим именем и его выскочила первой.
— Отлично, — пробормотал он с хитрой улыбкой. — Эдриан и я идём в маркет за закусками.
— Подожди! — вскакиваю я. — Что? Разве можно было выбрать кого-то другого?
— Судьба такая судьба, — пожал плечами Мейсон, улыбаясь так, что у меня снова закралось ощущение, что он знает что-то, чего не знаю я.
Мы вышли на улицу, ветер шуршал в кронах деревьев, а фонари отбрасывали длинные тени. Молча шли к ближайшему магазину, иногда ловя друг друга глазами. Ни слова о том, что смеялись дома — тишина была уютной и странно трогательной.
— Так… тебе лучше взять чипсы, а не эти картофельные палочки, — наконец начал Мейсон, будто случайно. — А ещё, может, возьмём что-то сладкое. Чтобы баланс.
Я усмехнулась, зацепившись взглядом за его глаза:
— Баланс? Ты про меня что ли?
Он слегка покраснел и быстро отвернулся, но не убрал улыбку:
— Я про закуски, конечно.
Мы остановились перед полками, и он начал складывать к корзину всякие вещи, комментируя каждый выбор.
— Это слишком острое, а это безвкусное… — говорил он, а я тихо смеялась. — Ну ты же знаешь, я не справлюсь без помощи профессионала!
— Я профессионал в выборе плохих закусок, — сказал он с серьёзным лицом, и мы оба не удержались от смеха.
В какой-то момент я заметила, что мы остались почти одни между полками с газировкой, свет мягко падал сверху, и казалось, будто весь мир сузился до этого узкого прохода. Сердце стучало быстрее, а я не понимала, почему.
— Ты всегда так легко выбираешь, что купить? — спросила я, пытаясь скрыть, как оно бьётся.
— Нет… — начал он тихо, — я никогда не знаю, что выбрать. Но с тобой… — Он замялся и быстро сменил тему.
Мы снова смеялись, переглядываясь через банку с газировкой. В этот момент я поняла, что весь вечер, все шутки и подколы Купера, всё это было мило, но настоящая близость, тепло и тревожная радость теперь — с Мейсоном, и я не могла понять, что к нему испытываю.
Корзина была полна, и мы отправились обратно домой, но каждый шаг отдавался странным, тихим напряжением. Мы шли по тёмной улице, пакеты с закусками тяжело тянули руки, но воздух был свежий и немного влажный от недавнего дождя.
— Ну что, «судьба» выбрала нас за миссию одиночек, — пробормотал Мейсон, ухмыляясь, когда я споткнулась на тротуаре.
— Похоже на это, — ответила я, пытаясь улыбнуться и не уронить пакет.
Он молча наблюдал за мной пару секунд, потом тихо добавил:
— Ты знаешь, я заметил одну странность. Даже когда Купер рядом, твои глаза всё равно постоянно ищут… ну, Бена.
Я чуть застонала, но не от боли — от того, что он подметил это.
— Что? — проглотила я слова, делая вид, что не поняла.
— Не строй из себя ангела невинности, — поддразнил он. — Я вижу, как ты на него смотришь. Даже когда твой «идеальный парень» стоит рядом с тобой.
Я закатила глаза, но внутри что-то дернуло.
— Ох, Мейсон, ты читаешь мои мысли как открытый учебник. Просто это нелегко объяснить, — сказала я, пытаясь рассмеяться, но смешок получился нервным.
— Нелегко? Понимаю, трудно совмещать сердце и разум, — подмигнул он. — Но эй, держи в секрете, что я это заметил.
Я едва кивнула, смущённо улыбаясь. Внутри что-то зашевелилось — удивление, смущение, что-то новое и щемящее. Мы шли дальше, молча, но тёплый свет уличных фонарей и лёгкая прохлада создали идеальный момент, в котором слова почти не нужны.