Машина выехала на открытое шоссе, ветер играл в моих волосах, а закат окрашивал всё в золотые и розовые тона. Внутри меня всё ещё была пустота, война чувств и воспоминаний, но рядом был кто-то, кто держал мою руку и говорил без слов: «Ты не одна».
Мы выехали на окраину города, дорога петляла к скалам, где ветер уже клал в лицо солёный аромат моря. Бен остановил машину на небольшой площадке у края утёса. Я не сразу вылезла, сжимая колени, дыша прерывисто, как будто сама боялась высоты и того, что внутри меня готово вырваться наружу.
— Эдри… — тихо начал он, но я подняла руку, чтобы он замолчал. Мне нужно было просто быть здесь и сейчас.
Мы сели на краю, ноги свисали над пропастью. Ветер срывал с меня остатки контроля. Я почувствовала, как слёзы катятся сами, горло сжимается, сердце будто стучит слишком громко.
— Бен… — прошептала я, голос дрожал. — Мои родители… они… мы… мы уезжаем. В другую страну… через неделю.
Его взгляд замер, глаза округлились, дыхание будто застыло.
— Что? — только и сказал он, едва шевеля губами.
Я кивнула, и слова рвались наружу, как поток:
— Я не могу… мне тяжело… я не хочу, чтобы кто-то ещё знал… я не справляюсь сама… а тут всё — мы с тобой… и Купер… и всё, что было… — Я запнулась, рыдая, но продолжала, — Бен… я… я не знаю, как жить с этим переездом.
Он опустил голову на мои плечи, крепко обнял. Я чувствовала его дыхание, его потрясающее тепло, и снова рыдала, пока весь накал — вина, любовь, страх — вырывался наружу.
— Эдри… — наконец произнёс он, голос хриплый, почти сломленный. — Ты… ты не можешь просто уехать. Не так… не без меня.
— Я не могу этого изменить… — шептала я. — Всё решено.
Мы молчали, сидя на скалах, ветер рвал волосы, и в этом молчании была вся боль, которую мы пытались скрывать годами. Его рука сжала мою сильнее, а я впервые открыла свои чувства полностью, без страха и притворства.
— Я… люблю тебя, Бен… и мне так больно… — призналась я, и слёзы мешали мне дышать.
Мы сидим на краю скалы, ветер рвёт волосы, а внизу шуршит прибой. Тишина между нами становится громче любых слов. Каждый вдох, каждый шорох одежды, каждый удар сердца — кажется, слышно всё сразу. В этой тишине нет осуждения, нет страха, только полная, непримиримая боль и любовь, которую невозможно выразить словами.
Он держит меня, я чувствую, как его пальцы сжимаются на моих руках, а я впервые позволяю себе полностью раствориться в этом моменте. Ни взглядов посторонних, ни мыслей о будущем — только мы, только сейчас, и эта гремящая тишина, которая говорит больше, чем любой крик.
Глава 15
Расставание — это всегда нелегко, особенно когда ты прожила большую часть жизни, ладно вру, всю жизнь в этом городе. Ты привыкла к его шуму, к его ругани, и его характеру.
Мне будет не хватать моего города, особенно его обитателей, странноватой мисс Спеллер, которая забывала свои учебники и забирала твои.
Мистера Грея с его недовольным лицом, и любовью к кроссвордам.
Мистера Голда и его ретривера. От которого нам с Беном приходилось убегать много и много раз.
По своей школе, где я знала каждый уголок, и все слепые зоны.
Сейчас сидя в гостиной у близнецов, тишина казалось печальной. Обычно болтливые и неугомонные, парни сегодня были неугомонные. Я вспомнила как мы впервые познакомилась с ними.
Я впервые столкнулась с Майком и Мейсоном в восьмом классе, на школьной спортивной площадке. Сидела на трибуне, тихо читала книгу, когда внезапно мяч прилетел прямо к моим ногам.
— Эй! Ты тут одна? — крикнул Майк, подбегая, чтобы вернуть мяч. Он весь был в поту, волосы растрёпаны, улыбка широкая и непредсказуемая.
— Да… — пробормотала я, стараясь скрыть раздражение.
Мейсон тихо подошёл рядом, положил руку на плечо брата и сказал с лёгкой усмешкой:
— Не ругайся на неё, Майк. Давай лучше познакомимся.
— Я Майк, а это мой брат Мейсон. И… извини за мяч. Ну, привет! — Майк сделал театральный поклон, и я невольно улыбнулась, хотя пыталась удержаться.
Я подняла глаза от книги и заметила, как Мейсон наблюдает за мной с почти невидимой тёплой улыбкой. В этот момент что-то щёлкнуло: они странно оба «свои», но совершенно разные — шумные и тихие одновременно.
— Ну… Эдриан, — выдала я наконец, — приятно познакомиться.
После того как Майк отбежал с мячом, оставив нас в тишине, я села обратно на трибуну, держа книгу на коленях. Мейсон остался рядом, присел на ступеньку ниже. Он не говорил ничего, просто смотрел на меня, и это было странно… успокаивающе.